на Траяна; магистр милитум смотрел на Сальвиана, глубоко нахмурив лоб, в глазах застыл ужас.
— Нет! — произнес Траян. — Этого не может быть…
— Чего не может быть? — выдохнул Галл, переводя взгляд с Траяна на Сальвиана. — Что это значит?
— Скажи им, римлянин, — ровно произнес Сальвиан, не сводя глаз с Траяна.
Траян бросил отсутствующий, побежденный взгляд.
— Этот человек не посол и уж точно не римлянин. Это гот Драга, сын и наследник юдекса Анзо. Это Змей.
— Теперь ты знаешь, — тихо произнес Драга, поворачиваясь к Паво.
Сердце Паво похолодело. Горькая печаль обожгла глаза, когда он посмотрел на человека, которого всего несколько недель назад оплакивал так же, как своего отца. Затем его взгляд упал на брошенный плащ. Внезапно сон о пещере вернулся к нему. Там, где стоял человек, которого он знал как Сальвиана, та скользкая, безжизненная, сегментированная оболочка, которую сбросили, была именно этим: одной из многих шкур Змея.
— Драга… — пробормотал он в оцепенении.
И тут Галл взорвался. Он рванулся к Змею, но его оттащили назад готы, связывающие ему запястья. Они пинали его по ногам, сбивая на колени.
— Подделка послания императора, уничтожение обоза с зерном, покушение на Фритигерна, убийство римских граждан, которых я вверил твоим заботам, — фыркнул Галл, — это все твоих рук дело. А вылазка к Дардарусу и бегство оттуда — всё это было притворством, не так ли?
Драга мягко кивнул, словно ему только что сделали комплимент.
— До Дардаруса я был никем для тебя и твоего легиона; после же я оказался в центре каждого твоего шага, мне доверяли как ветерану. Я знал, что пролитая вместе с тобой в тот день кровь купит мне это доверие, так же как знал, что ты не упустишь возможности прийти сюда сегодня, чтобы поймать Иво.
Верхняя губа Галла сморщилась, из горла вырвалось низкое рычание.
— Значит… ты в сговоре с Атанарихом? — выплюнул он.
Ухмылка Драги стала хищной, и он покачал головой.
— Атанарих был лишь игральной костью в моей руке, трибун, как и ты. Я использовал его ненависть к Фритигерну и позаботился о том, чтобы он не встал плечом к плечу с равным себе против гуннов. — Он шагнул вперед и прохрипел: — А теперь и Фритигерн — еще одна кость в моей ладони. Его армии будут сражаться за мои желания, даже не осознавая этого. С каждым днем их ряды растут — как и их аппетит к завоеваниям!
Галл отвернулся от Драги, стиснув зубы в бессильной ярости, пока ему вязали руки.
С этими словами Драга повернулся и сцепил предплечья с Иво, а затем они обнялись.
— Я жаждал этого дня с тех пор, как слабый, замерзший и окровавленный выбрался из вод Золотого Рога. Каждый день, проведенный в изгнании в их городе под личиной римского гражданина, я был свидетелем их высокомерия, подлости их знати, их чудовищных военных преступлений против моего народа… — он осекся, широко раскрыв глаза, и ткнул пальцем в Траяна, — или как бы ты назвал то, что твои легионы проливали океаны готской крови — доблестью, славой… целесообразностью?
Вены на шее Драги вздулись, оживляя клеймо Змея. Он оскалил зубы, словно голодный хищник, и выплюнул последние слова, дрожа от ярости:
— Каждое мгновение… я мечтал об этом моменте.
— А я обещал тебе, что посвящу себя воплощению этой мечты, — ответил Иво.
Успокоившись несколькими глубокими вдохами, Драга кивнул.
— И всё будет даже грандиознее, чем мы представляли. — Он обвел рукой круг легионеров. — Ибо я не только стою на пороге того, чтобы вонзить косу в сердце империи, но теперь у меня в руках еще и командующий восточными легионами. — Он презрительно ухмыльнулся Траяну. — Ты глупец, магистр милитум, раз сам пришел в мои лапы. Теперь ты расскажешь мне о легионах, которые твой император послал с востока. А потом их сметут на смерть, как сухие ветки в грозу.
Паво смотрел в землю, чувствуя, как один из готских лучников возится, связывая ему запястья. Боковым зрением он видел, как Иво и Драга вскидывают кулаки, подбадривая своих людей. Лощина тут же наполнилась победными кличами готов, и зеленое знамя Змея взмыло в воздух. Затем взгляд Паво упал на длинный меч Иво, всё ещё торчащий в земле. Фалера на груди налилась тяжестью: он понял, что надежда умерла. Но в голове мелькнула мысль:
Если надежды нет, то что терять?
С ревом Паво откинул голову назад, его затылок врезался в челюсть лучника. Вырвав руки из веревок, он рванулся вперед, выхватил меч из земли и взмахнул клинком в сторону… Сальвиана?
Наблюдавшие легионеры ахнули, когда острие меча замерло, упершись в шею Драги. Сквозь стиснутые зубы Паво тяжело дышал, не сводя взгляда с острых глаз, кривой полуулыбки и серьезного выражения лица.
— Почему? — выдохнул он, прежде чем Иво выбил меч из его рук и приставил кинжал к его горлу.
— Нет, — сказал Драга.
— Господин? — Иво обернулся, нахмурившись.
В сердце Паво вспыхнула слабая надежда. Но лицо Драги исказилось жуткой полуулыбкой, и надежда тут же погасла.
— Пусть живет сегодня. Пусть живут все. Их погонят как скот впереди нашего народа, а их ободранные тела послужат знамением того, что ждет тех, кто сопротивляется. Затем, возможно, тех, кто не умрет от жажды, можно будет убить ради нашей потехи или… — его глаза сверкнули, когда он устремил взгляд на Паво, — быть может, они послужат нам рабами?
— Да, господин, — ухмыльнулся Иво.
Паво слышал эти слова как далекое эхо. Затем древко копья ударило его в спину, выбив воздух из легких. Он рухнул на колени, сплевывая желчь. На этот раз группа готских лучников принялась затягивать толстые веревки на его запястьях, привязывая его к цепи других римлян.
Драга шагнул вперед и посмотрел на горизонт; теплый ветер хлестал водяной пылью по лощине.
— А теперь мы идем на юг, ибо урожай ждет жатвы. — Он посмотрел на Паво и легионеров с маниакальным блеском в глазах. — Да, империя заплатит за свои преступления.
Он схватил знамя Змея и высоко поднял его.
— Змей восстал вновь. Теперь римская кровь прольется, и потечет она, как Мать-Река!
Глава 21
Равнины южной Мезии нежились в безмятежности ранней весны, прогреваясь под теплым солнцем. Земля была испещрена сосновыми рощами
