Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
— В конце концов, письмо предназначалось не вам, а людям принца де Конде, — уже более спокойно произнесла она. — То, о чем там идет речь, лично для вас ничего не меняло. Впрочем, и это сейчас тоже не важно. Главное, что вы назовете мне имя человека, который нанял капитана и приказал вам приютить его. С чьим письмом эти подонки явились к вам?
— Не было никакого письма, не было, — действительно начала приходить в себя д'Оранж. Лицо ее вдруг стало твердым, взгляд остекленел. — Вообще никакого письма. И никого я вам не назову.
— Кара-Батыр! Кара-Батыр!!
— Я здесь, графиня, — возник на пороге татарин. За его спиной стояли еще двое рослых, с рассвирепевшими лицами, литовских татар.
— С прислугой разобрались?
— Согнали в чулан. Кроме нас, в комнатах никого.
— Эту прелестную белокожую француженку отдаю вам ровно на два часа.
— Нет! — завопила д'Оранж. — Что вы себе позволяете? Вы не смеете!
— Что вы будете делать с ней, меня не интересует. Единственное, что для меня важно — имя человека, направившего ко мне убийц и давшего рекомендательное письмо капитану Кодьяру.
— Будет исполнено, графиня.
Появившись в доме д'Оранж через два часа, де Ляфер увидела, что Клавдия, совершенно нагая, лежит возле постели, прильнув распухшей щекой к ковру и конвульсивно поджав ноги.
Глядя на нее, Диана осенила свое лицо лучезарной улыбкой. Вид поверженной «великосветской дряни» приводил ее в восторг.
Багряно-кровавые следы от плети, ритуально украшавшие плечи графини, свидетельствовали, что жизнь этой женщины, низверженной до состояния дворняги, потеряла для нее смысл.
— Я хочу услышать это имя из ваших уст, — сказала Диана.
— Да я бы и так сказала. Зачем же вы, графиня?
— Не слышу имени, — прервала ее стенания де Ляфер.
Клавдия уткнулась лбом в ковер и болезненно простонала:
— Анжу. Герцогиня д'Анжу, — едва сумела она произнести это имя.
Губы ее распухли так, что трудно было понять, как Клавдия вообще умудряется шевелить ими. Они представляли собой что-то похожее на два кровавых слепка.
— Значит, герцогиня д'Анжу, — задумчиво повторила Диана. — Догадывалась, но обязана была услышать. Пусть вас утешит то, что завидовать герцогине вам уже не придется. Ей больше никто не позавидует.
— Представляю себе, — попыталась улыбнуться Клавдия, с усилием отрывая голову от ковра. — Я думала, что ваши азиаты убьют меня. Это было бы куда проще.
— Не проще, а справедливее, — жестко уточнила де Ляфер. — Но прежде, чем эти варвары развлекутся с герцогиней, вы передадите ей мое послание. Сопроводив его письмом, в котором подтвердите, что всех нас действительно предал виконт де Винсент. И месть, достойная этого предательства, его уже постигла.
— Постигла, свидетельствую, — клятвенно произнесла Клавдия. Она теперь стояла на четвереньках, и голова ее терялась в распущенных, слипшихся от пота, волосах.
— Чтобы окончательно умиротворить вас, д'Оранж, признаюсь: если бы вы не назвали имени герцогини, этот дворец сгорел бы завтра ночью так же неожиданно, как и ваш загородный дом в Голембке.
— Что?! Мой дом сгорел?! — приподняла голову Клавдия. — Вы сказали: «сгорел»?
— Сгорел, сгорел, — благодушно подтвердила Диана. — Что вас так удивляет? Мало ли домов сгорает каждое лето по окрестным селам. Почему это не может случиться с вашим? Но этот, — она обвела рукой вокруг себя, — я думаю, уцелеет. При условии, что вы пообрезаете языки своим служанкам и что в течение ближайших трех лет нога ваша в пределы Франции не ступит.
— В течение целых трех лет? Но почему?!
— Всякое злодеяние должно быть наказуемым.
— А если я все же решусь?
— Каждый дом во Франции, в котором вы попытаетесь найти приют, будет превращаться в пепелище так же, как превратился ваш загородный дом под Варшавой. Советую смириться с этим, как с Господним наваждением. А теперь позвольте откланяться.
Медленно проходя через предпокой, Диана слышала, как поверженная в бездну бесчестья графиня д'Оранж била кулаками по полу и отчаянно скулила. Однако это не вызывало у де Ляфер ни раскаяния, ни сочувствия.
В прихожей она брезгливо взглянула на развалившихся в креслах самодовольных верзил-татар. Они были горды собой, как бывают горды мастера, прекрасно справившиеся с заказанной им работой.
«Ты, конечно, можешь презирать их, но упрекнуть тебе их не в чем, — усовестила себя де Ляфер. — Они старались, как умели, и, судя по всему, мастера они неплохие!».
Лишь Кара-Батыр стоял с виновато опущенной головой, предпочитая не встречаться взглядом со своей прелестной повелительницей.
— Разве я не обещала, что у твоих ног, мой храбрый воин, будут валяться самые изысканные, великосветские парижские шлюхи?
— Верю, что такое тоже будет случаться, повелительница, — подобострастно поклонился татарин; что-что, а играть преданного, коленопреклоненного слугу он умудрялся с сугубо азиатским самоунижением.
— Как видишь, графиня де Ляфер никогда не отрекается от своих обещаний, мой храбрый воин…
На палубе появился рослый худощавый матрос с серебряной серьгой в ухе. Осмотревшись, он несмело подступил к полковникам.
— Капитан просит быть его гостями, господа. Просит разделить завтрак старого моряка.
Полковники мрачно переглянулись. Что-то не похоже, чтобы в порту капитан настроен был приглашать их в гости. Разве что решил подчиниться старой морской традиции. Да и матрос этот красноречием своим больше напоминал опытного дворецкого, нежели огрубевшего в походах морского бродягу.
— Весьма вежливо с его стороны, — обронил Гяур, которому капитан тоже основательно не понравился.
— Предоставляет возможность поднять бокалы за счастливое плавание, — сразу же поспешил объяснить этот жест вежливости вестовой. — Причем сделать это вместе с господином советником посла Польши во Франции. Словом, он ждет вас в капитанской каюте.
— Вместе с советником посла? — переспросил Хмельницкий. — Это что за советник такой? Откуда он выискался? Имя его?
— Это господин Корецкий, — вспыхнуло в глазах матроса удивление. — Разве вы не знали, что он тоже на борту?
Не знал, — процедил полковник. — Ладно, Корецкий так Корецкий, хорошо хоть не тайный советник Вуйцеховский.
— Ну вот, теперь все стало на свои места, — иронично улыбнулся Сирко. — На галере появился надсмотрщик.
— Чтобы во Франции, не доведи Господь, не подумали, что с украинскими казаками можно вести переговоры, минуя короля Польши. И чтобы в них не были обойдены интересы Речи Посполитой, — ожесточенно прокомментировал эту неприятную для себя новость Хмельницкий.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
