Дарья Плещеева - Батареи Магнусхольма

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99

— Плохо, если это правда, — очень серьезно произнес Росомаха. — Я бы не желал…

— Да уж, плохо… Как это я в суете сам себя проворонил? Один азарт в жизни и был…

Лабрюйер молча покивал. Он хотел было сказать, что самое время им всем мечтать о громе, молнии и помутнении рассудка. Хватит, намечтался! И что же? Бурная осень дала ожидаемый итог: ноль.

Надо было сказать… Но он промолчал.

Поединок между ним и Енисеевым все-таки продолжался.

— Ты все-таки не хочешь спросить о госпоже Иртенской? — поинтересовался Енисеев.

Он был чересчур догадлив!

Лабрюйер опять напрягся. Обсуждать это с Енисеевым он вовсе не желал.

— Думаю, вы о ней позаботились.

— Конечно, позаботились. Решение пришлось принимать моментально. Была возможность отправить ее в Москву служебным поездом, если не тратить время зря. Мы их отправили — ее и мальчика. Если бы вы приехали пораньше — успели бы проводить. С ними поехала Ольга Ливанова. Она, пока мы неслись на Магнусхольм, вместе с инспектором Линдером поехала в Кайзервальд и забрала мальчика. Это ваш крестник с порванной лапкой наконец заговорил. Линдер с ним справился. Отличный инспектор этот Линдер! Ваш ученик?

Лабрюйер промолчал. Действительно, кое-чему он молодого инспектора учил. Но треклятый Аякс Саламинский не мог обойтись без иронии.

— Извини, Леопард — Линдер твой друг, но договариваться с ним пришлось мне, поминая всуе все мои титулы. Так что не беспокойся за Иртенскую…

— С чего вы взяли, будто я беспокоюсь?

— В Ригу она уже не вернется. Она слишком много знает — а «Эвиденцбюро» Ригу в покое не оставит. И мы тогда не знали, где Берта Шварцвальд и Отто Штейнбах. Они ведь и удрать могли. Так что Иртенскую просто необходимо было увезти и спрятать.

— Это я понимаю.

Нельзя мечтать о счастье, сказал себе Лабрюйер, нельзя верить романсам и перепуганным женщинам. Мало ли чего она наговорила, ожидая смерти? Мало ли чего он ответил… а он вообще хоть что-то ответил?..

Так что следует вычеркнуть эту ночь из жизни напрочь. Не всю! Погоня была отличная!

Не могут такие женщины, как Наташа Иртенская, любить таких мужчин, как господин Гроссмайстер. Это противно всем законам Природы, физики, химии и бытия!

Лабрюйер насупился. Он хотел всем своим видом показать, что не желает продолжения такого разговора.

— Россия велика… и тебя никто к Риге веревкой не привязал, — продолжал давний недруг-соратник.

Такие намеки нужно было отметать сразу — чтобы не вошли в душу, как заноза, и не стали там нарывать.

— Да уж, не привязал… Сам сдуру привязался! А фотографическое заведение? Меня тут все знают, я всех знаю, тут место моей службы. Я ведь сам, добровольно, на эту службу пошел. И время такое, вы разве не знаете?

Лабрюйеру было проще сказать, что он после всех приключений остается на службе в контрразведке, чем принять намек на будущую встречу с Иртенской.

— Время препоганое, — согласился Енисеев. — Но ведь ты на меня дуешься, и непонятно, на какой козе к тебе подъехать. Ну, прости старого дурака, коли что не так! А у меня ведь для тебя записочка.

— От нее?!

Нельзя было так кричать! Нельзя было показывать, будто записочка имеет хоть какое-то значение! И в самом деле — что там может быть? Пара благодарственных фраз, какие может составить воспитанная светская женщина.

— Да. Она писала впопыхах, мы ведь в последнюю секунду ее в поезд посадили. Записка не запечатана и даже не подписана. Но она сказала — ты все поймешь.

Что, что он должен был понять?!

Безумие завладело душой — как в лесу, когда бежал и пел.

— Записку дай! — рявкнул Лабрюйер.

— Да вот же она!

Лабрюйер развернул листок. С одной стороны на нем был силуэт линкора на волнах, выполненный ребячьей рукой. На другой — четкие печатные буквы: «РСТ»

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99