Он записал координаты судна и отправился на мостик.
Капитан Стенсет напряженно вглядывался в даль. Милях в двух по правому борту на север стремительно двигался ледокол «Оток» с пустой баржей на буксире.
— Похоже на баржу твоего приятеля Гойетта, — заметил Стенсет.
— Думаешь, совпадение? — спросил Питт.
— Скорее всего. Баржа сидит высоко, значит, пустая. Видимо, направляется на остров Эллесмер за углем, затем вернется обратно и повезет груз в Китай.
Питт внимательно оглядел приближающиеся суда, поражаясь их размерам. Вернувшись в рубку, он достал фотографию с верфи в Новом Орлеане. Судя по снимку, к ним приближалась точная копия той баржи.
— Да, баржа Гойетта, — подтвердил Питт.
— Вдруг они сообщат о нашем местонахождении канадским властям?
— Вряд ли. Скорее всего, они здесь по той же причине, что и мы.
Обычной в подобных случаях дружеской болтовни по радио не предвиделось.
Возможно, Стенсет и прав, подумал Питт. Что еще делать пустой барже в этих водах, если только не плыть за грузом к острову Эллесмер?.. И все же в появлении ледокола и баржи было что-то подозрительное. Дирк понимал: их встреча — не простое совпадение.
— Судно называется «Нарвал» и идет под канадским флагом.
Зак выхватил бинокль у капитана из рук и посмотрел в него сам. Он прочел белую надпись на транце, потом заметил на корме желтый батискаф с буквами «НУПИ» на боку. К изрядной досаде Зака, над мостиком действительно развевался флаг с кленовым листом.
— Смелый шаг, мистер Питт, — пробормотал он. — Капитан, судно вовсе не канадское. Это научно-исследовательский корабль, принадлежащий агентству НУПИ.
— Как же американцы смогли сюда пробраться?
Зак покачал головой.
— Наверняка обманным путем. Уверен, они тоже ищут рутений. Должно быть, эти идиоты считают, что он находится под водой.
Ледокол продолжил путь на север, и вскоре судно НУПИ скрылось из вида.
— Держитесь прежнего курса, пока мы не выйдем из зоны действия радара. Через пару часов осторожно приблизимся к ним и проследим, куда американцы направятся. — Зак бросил взгляд на часы. — Я вернусь, как только стемнеет, и скажу, что делать дальше.
Он спустился по трапу к своей каюте, надеясь вздремнуть. Неудача изрядно действовала на нервы. Анализ образцов с северного берега подтвердил отсутствие рутения, а теперь еще судно НУПИ появилось… Зак налил себе бурбона, и вдруг корабль качнулся. Стакан дрогнул, несколько капель упали на эскимосскую карту, лежавшую на тумбочке. Клэй схватил листок, поднял его и увидел, как темная жидкость рассекла остров на две части. Он долго смотрел на рисунок, потом отыскал снимок архипелага, сделанный со спутника. Южный и западный берега были нарисованы верно, однако восточный не совпадал. Зак передвинул эскимосскую карту и обнаружил, что восточный берег точно повторяет часть острова Восточный. Впрочем, на этом сходство кончалось.
— Какой же я идиот! — пробормотал Зак себе под нос. — Совсем не там искал!
Ответ лежал прямо перед ним. Сто пятьдесят лет назад узкий пролив между островами Западный и Восточный наверняка был покрыт льдом. На эскимосской карте два острова казались одним целым. Значит, источник рутения следовало искать на две миле восточнее!..
Забравшись в койку, Зак выпил бурбон и прилег, окрыленный надеждой. Далеко не все потеряно, рутений наверняка на месте. А сейчас надо решить более насущные проблемы. Например, разобраться с Питтом и судном НУПИ.
Сильный западный ветер начал стихать, и волны уже не были такими высокими. Зато на воду опустился клочковатый туман, температура поднялась выше десяти градусов, и команда стала шутить, что грядет арктическая жара.
Питт был рад, что погода хоть немного наладилась, и батискаф можно спустить на воду. Он влез в «Бладхаунд» через люк, уселся в кресло пилота и оглядел приборы. Позади него в кресле второго пилота сидел Джордино, просматривая перечень проверочных операций перед погружением. Оба мужчины дрожали от холода, поскольку были в легких свитерах — аппаратура скоро нагреет кабину.
Питт поднял голову и увидел в люке невозмутимое лицо Джека Дальгрена.
— Парни, помните, в такую погоду аккумуляторы держат заряд не очень долго. Кстати, если хотите, чтобы я не гасил прожектора, достаньте мне корабельный колокол с затонувшего судна!
— Оставь свет и молись, чтобы тебя не уволили, — усмехнулся Джордино.
Дальгрен расплылся в улыбке и стал напевать «Оки из Маскоги» Мерла Хаггарда, потом закрыл и завинтил крышку люка. Через несколько минут лебедка опустила «Бладхаунд» в центр ярко освещенной шахты. Питт просигналил готовность, и желтый сигарообразный батискаф начал медленно погружаться.
Морское дно находилось всего в тысяче футов, однако неторопливо снижающийся аппарат добрался до него лишь через пятнадцать минут. Серо-зеленая вода в большом смотровом иллюминаторе быстро почернела, но Питт не спешил включать яркое внешнее освещение прежде, чем они достигли глубины в восемьсот футов.
Растирая озябшие руки, Джордино страдальчески вздохнул:
— Я говорил, что у меня аллергия на холод?
— Тысячу раз, не меньше.
— В этом морозильнике густая кровь моей итальянской мамы течь отказывается!
— Думаю, твоя мама здесь ни при чем, скорее виновата чрезмерная любовь к пицце и сигарам.
Джордино одобрительно кивнул, достал из кармана изрядно пожеванную сигару и сунул ее в рот. Затем извлек распечатку изображения с гидролокатора, расстелил ее на коленях и принялся изучать затонувшее судно.
— Каков план действий на месте крушения?
— Полагаю, задач у нас три, — ответил Питт, заранее продумавший погружение. — Во-первых, нужно определить, какой это корабль. Как мы знаем, эскимосы получили рутений с «Эребуса». Про «Террор» они не упоминают. Если это обломки «Террора», на борту может ничего полезного для нас и не быть. Во-вторых, мы должны попасть внутрь корпуса и найти сколько-нибудь значительные количества руды. Третья задача самая трудная — попытаться проникнуть в кают-компанию и в каюту капитана, чтобы отыскать судовой журнал.
— Ты прав, — кивнул Джордино. — Судовой журнал «Эребуса» — наш святой Грааль. В нем наверняка написано, откуда взялся рутений. Впрочем, вряд ли журнал уцелел.
— Шансов мало, и все же они есть. Как правило, судовой журнал держат в сундуке или в запертом ящике. В ледяной воде он мог неплохо сохраниться. И там уже дело за реставраторами — они определят, удастся ли его расшифровать.
