Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 184
— А когда ты вернешься, отец? — спросил мальчик, мужественно скрывая свое огорчение.
— Я не знаю, Никки. — Рамон впервые назвал его уменьшительным именем; оно как-то неловко сорвалось с его языка.
— Но ты ведь вернешься, отец, правда?
— Да, я вернусь. Это я тебе обещаю.
— И ты разрешишь нам с Адрой остаться здесь, в «Терцио»? Ты не отправишь нас обратно?
— Да, Никки. Вы с Адрой останетесь здесь.
— Спасибо. Я очень рад. До свидания, отец.
Они торжественно пожали друг другу руки, после чего Рамон быстро отвернулся и сбежал по ступенькам к ожидавшему его «джипу».
Собственно говоря, предотвратить само испытание было не столь уж и важно. Прошло уже почти три года с тех пор, как им стало известно о планах Южной Африки по созданию ядерного оружия, и Рамон не сомневался, что к настоящему времени она располагает боеспособными зарядами. Однако в условиях войны в буше, типичной для Африки, ядерное оружие вряд ли можно было эффективно использовать, так что серьезного практического значения это не имело.
Куда важнее было еще больше изолировать Южную Африку, лишить ее последних союзников на Западе. Она и так уже давно пребывала в роли политического изгоя, а теперь наконец представилась долгожданная возможность заклеймить ее еще и как ядерного мошенника.
Совещание проходило в специально предназначенной для таких случаев комнате в подвальном этаже советского посольства, которое находилось все в том же уютном дипломатическом квартале позади Кенсингтонского дворца.
Из Москвы на это совещание прибыл генерал Бородин и Алексей Юденич. Их присутствие придавало особый вес обсуждаемому вопросу. Тем самым подчеркивался живой интерес руководства как министерства иностранных дел, так и КГБ к деятельности Африканского отдела, что поднимало личный авторитет генерал-полковника Мачадо в глазах его соратников на недосягаемую высоту.
Африканская сторона была представлена Рейли Табакой и генеральным секретарем АНК. Оливер Тамбо, президент АНК, находился с неофициальным визитом в Восточной Германии и не успевал вернуться в Лондон к началу совещания.
А время между тем поджимало, ибо Южная Африка должна была провести испытания по программе «Скайлайт» уже на следующей неделе. Красная Роза дополнила свое первоначальное сообщение подробной информацией, касающейся обогащения урана, технических характеристик самой бомбы, планов использования ядерных зарядов в новой артиллерийской системе «Г5», местонахождения и глубины шахты и системы зажигания, которую предполагалось применить для детонации бомбы.
— Главное, что мы должны сегодня обсудить, — заявил Юденич, открывая прения, — это как лучше всего использовать полученную информацию.
— Я полагаю, товарищ, — быстро вставил генеральный секретарь АНК, — что вы могли бы поручить нам созвать пресс-конференцию здесь в Лондоне.
Губы Рамона скривились в едва заметной циничной усмешке. Ну разумеется, для них это был бы предел мечтаний. Лучшей рекламной кампании АНК и представить себе трудно.
— Товарищ генеральный секретарь, — широко улыбнулся Юденич, — что касается меня, то я полагаю, что данное сообщение прозвучало бы несколько весомее, если бы оно исходило от главы СССР, нежели от президента АНК — Он даже не пытался скрыть свой сарказм. Юденич не любил черных.
До начала совещания он в разговоре с Рамоном заметил, что предпочел бы решать все вопросы с цивилизованными людьми, а не с этим «обезьянами», да уж ничего не поделаешь.
— Самое трудное — это заставить себя спуститься до их уровня мышления, — фыркнул он. — Впрочем, у вас ведь имеется богатый опыт общения с ними. Как вы думаете, может, мне стоило захватить для них немецких орехов?
Почти двадцать минут Рамон сидел молча, не принимая участия в развернувшейся дискуссии. Тем временем голоса Юденича и генерального секретаря становились все громче; страсти явно накалялись. Наконец Бородин примирительным тоном произнес:
— А может, нам следует сперва выслушать мнение генерала Мачадо? Информация получена из его источника — возможно, у него имеются свои соображения и насчет ее оптимального использования!
Взоры всех присутствующих обратились к Рамону; его ответ был уже давно готов.
— Товарищи, все сказанное вами вполне разумно и обоснованно. Однако мне думается, что, если эта информация будет обнародована руководством СССР или АНК, все выльется в однодневную сенсацию. Полагаю, что для извлечения максимальной выгоды нам следует продлить этот процесс. Если мы будем выдавать информацию постепенно, небольшими порциями, то мы сможем поддерживать интерес к данной теме в течение достаточно длительного времени.
На всех лицах появилось задумчивое выражение; Рамон продолжил свою речь:
— Кроме того, если эти сведения будут исходить от нас, все равно, из Москвы или же по каналам АНК, они могут быть восприняты как фальшивка или, по меньшей мере, как необъективная и ненадежная информация. Мне кажется, нам следует доверить ее распространение наиболее влиятельному и могущественному голосу во всей Америке. Тому, что правит Соединенными Штатами — а стало быть, и всем Западным миром.
Юденич недоуменно воззрился на него.
— Вы имеете в виду Джеральда Форда? Президента США?
— Нет, товарищ заместитель министра. Я говорю о средствах массовой информации. О подлинных властителях Америки. В своем безоглядном увлечении свободой слова американцы, сами того не подозревая, создали у себя диктатуру прессы н телевидения, самую абсолютную диктатуру из всех, когда-либо существовавших. Мы передадим нашу информацию американским телевизионным компаниям. Мы не будем делать никаких заявлений, мы не будем давать никаких пресс-конференций. Мы просто позволим им почуять запах зверя, покажем его следы и предоставим им возможность самим загнать его и растерзать на куски. Вы не хуже меня знаете их повадки; возбуждение и кровожадность этой своры гончих неизмеримо возрастают, когда они полагают, что сами выбрали себе жертву. У них это называется «журналистским расследованием»; они даже присуждают специальные призы тем, кто причиняет наибольший ущерб собственному правительству, своим союзникам и той самой капиталистической системе, что их кормит и поддерживает.
Юденич еще какое-то время пристально смотрел на него, затем лицо его расплылось в улыбке.
— Я слышал, что в Африке вас называют Лисом, товарищ генерал.
— Золотым Лисом, — поправил его Бородин, и Юденич громко расхохотался.
— Что ж, я вижу, товарищ генерал, вы вполне заслуживаете это прозвище. Пусть американцы и англичане еще раз поработают на нас.
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 184
