повода, без причины, они напали на них, когда те спали, и убили почти всех, и мужчин, и женщин, и детей? Если вы сейчас откажетесь сделать то, что говорит вам этот вождь солдат, их придут сотни и сотни, с ними будут большеротые ружья (пушки), и они убьют всех вас!
– Друзья, то, что сказал нам Вороний Колчан, правда, – сказал другим вождям Белый Телёнок. – Здесь мы беспомощны, мы не можем сражаться с белыми солдатами, которые убивают женщин, детей и даже младенцев на груди у матерей. Так что нам следует сделать то, что говорит нам этот вождь солдат. Или я неправ?
– Мы не можем поступить иначе, – ответил Маленький Пёс.
Другие печально кивнули в знак согласия.
– Тогда расходимся, и успокойте молодых воинов, у которых горячие головы, чтобы они не ввергли нас в неприятности, – посоветовал всем Белый Теленок, и, повернувшись к лейтенанту Кроузу, сказал:
– Только потому, что ты и твои солдаты – убийцы женщин и детей, мы сделаем, как ты сказал. Но завтра мы отправиться не сможем. Нам нужно три дня, чтобы собрать всё имущество и приготовиться к длинному пути в агентство.
На это Кроуз охотно согласился, и совет закончился.
Немного позже Белый Телёнок пришел в наш торговый зал и спросил Киппа:
– О чем говорил это вождь солдат, когда сказал, что это не наша земля?
– Если я тебе об этом скажу, ты обещаешь не устраивать неприятностей? – спросил его Кипп. И, когда тот кивнул в знак согласия, Кипп продолжил: – Друг мой, это значит, что один из твоих и наших Больших Отцов отдал своим белым людям всю твою землю между Большой рекой (Миссури) и рекой Вапити (Йеллоустоуном). А потом, недавно, другой Большой Отец сделал то же самое с землей между Большой рекой и Медвежьей рекой.
При этом Белый Телёнок пал в прострацию; он смог только простонать:
– Какие же воры, какие же лгуны эти белые!
Он повернулся и ушел. Тем вечером, и много вечеров после этого, в лагере пикуни не было песен, смеха и веселых разговоров.
Что до меня, то я лично знал нескольких алчных и бессовестных жителей Монтаны, которые, действуя через нескольких сенаторов, конгрессменов и служащих бюро по делам индейцев, добились того, чтобы заключенный в 1855 году договор Стивенса дважды был нарушен. Только из сочувствия к их ныне живущим наследникам я не назову их имён. Мне порой с трудом верится, что президенты Грант и Хейс осознавали, что, ставя свою подпись на бумагах, участвуют в воровстве – самом крупном за всю историю отношений правительства с подопечными индейцами. В течение нескольких лет черноногие и пикуни пытались получить компенсацию за отнятые у них земли, но всё впустую.
Путь пикуни на север начался вовремя, и мы отправились вместе с ними, потому что всю зиму наши фургоны, запряженные четверкой лошадей, отвозили купленные нами шкуры и меха в форт Бентон по мере того, как мы их покупали, и всего мы отправили туда 1800 бизоньих шкур, 3000 шкур вапити, оленей и антилоп, несколько лисьих и бобровых. Двигались мы медленно, потому что в результате дальних охотничьих походов лошади пикуни сильно отощали. По пути в форт Бентон пало около двухсот лошадей. Мне случилось присутствовать при встрече лейтенанта Кроуза с его начальником, полковником Моалом, которая произошла на улице. Полковник сразу начал ругать лейтенанта за задержку, Кроуз возразил:
– Клянусь духом Цезаря, полковник, я сделал все что мог!
На что Моал проревел:
– …. ты, Кроуз, раз уж не можешь ругаться, как мужчина, лучше совсем не ругайся!
По пути из форта Бентон в форт Конрад от истощения пало ещё двести лошадей пикуни. Поэтому пикуни на несколько месяцев остались с нами, обрабатывая и продавая нам оставшиеся у них бизоньи шкуры и шкуры антилоп и оленей, на которых они ежедневно охотились.
Едва мы добрались до дома, как Кипп начал планировать торговлю на следующую зиму. Он говорил об этом с вождями пикуни, потом, оседлав хорошую лошадь, съездил на север, чтобы переговорить с вождями Крови и черноногих. Было решено, что мы поставим торговый пост на Миссури, немного выше устья реки Устричных Раковин, и что все три племени будут зимовать в тех местах и торговать с нами.
Опубликовано в «Грейт Фоллз Трибьюн» 7 апреля 1935 года.
Последняя охота на большие стада (1880-1881)
Так наступил июнь 1880 года. Мы в Форт-Конраде были не слишком веселы; нам предстояло в последний раз построить торговый пост и получить последние бизоньи шкуры, которые черноногие могли бы выделать, потому что конец стадам бизонов был близок. Центр скопления оставшихся стад находился примерно в месте слияния рек Миссури и Устричных Раковин. Черноногие и Кровь Альберты обещали Маститнопачи («Вороний колчан», Джозеф Кипп), что где бы в этом последнем прибежище бизонов он ни построил бы форт, они прибудут туда, чтобы охотиться и торговать с ним.
Кипп решил, что он обоснуется в Кэрролле, примерно в тридцати милях выше устья реки Устричных Раковин, где за несколько лет до этого полковник Бродуотер, Лэтт Кэрролл и другие пытались организовать короткую грузовую линию от пароходной пристани на реке Миссури до Хелены. Просуществовала она недолго. В начале июня Кипп отправился со своим караваном из бычьих фургонов, начальником которого был долговязый Джон Форги, в форт Бентон, где загрузил его товарами для торговли и всякими нужными вещами и отправил их туда, после чего вернулся в форт Конрад
10 июня мы сами отправились к этому месту с тремя упряжками из четырех лошадей и фургонами, с Чарльзом Роузом (Жёлтой Рыбой), Фрэнком Пирсоном (Рогами) и Человеком-с-Погремушками в качестве погонщиков. Кипп, его мать – Женщина-Земля, Женщина-Ворона и её приемная дочь, Женщина-Флаг, Эли Гуардипи и я были пассажирами. Мы оставили Хирама Апхэма присматривать за фортом, и мы с Киппом оставили там наших жён. Мы боялись брать их с собой в эту дикую страну.
Прибывшие в форт Бентон фургоны были загружены товарами для торговли, и мы с Филиппом и Гуардипи отправились позже на пароходе «Красное Облако» с ещё большим количеством товаров для торговли. Добродушный, бесстрашный Чарльз Уильямс был капитаном этого судна, принадлежавшего «И.Г. Бейкер и компания». Мы покинули форт Бентон ранним утром. В устье ручья Стрелы мы впервые увидели бизонов, небольшое стадо, и после этого их стада постоянно были в поле зрения.
На много миль ниже устья реки Мариас узкая долина Миссури представляет собой миниатюрный Гранд-каньон, скалы
