неяркими отблесками пламени их земные собратья — факелы часовых на вершине Великой Стены. Часть ее — там, где стояла крепость Яньмыньгуань, — темнела в ночи черным провалом: вторжение киданей превратило древнюю твердыню в закопченные руины. Ю Цзюй поглядел на темноту горного перевала с недовольным сожалением, и перевел взгляд на огоньки лагеря киданей, виднеющегося чуть ближе. Его брови сами собой нахмурились, а рука крепче сжалась на рукояти сабли.
— Может, сыграем в облавные шашки, папа? — раздался весёлый голос Ю Таньчжи. — Я захватил с собой доску, камни, и чаши для них. Если устроиться под вон тем факелом, игру будет видно, как днём.
— Мы здесь не для развлечений, Чжи-эр, — закатив глаза, устало ответил старший из братьев Ю. — Охрана огневого оружия — один из важнейших постов в лагере. Заступив на него, мы обязаны проявлять бдительность и прилежание.
— А ещё, племянник, если ты усядешься под факелом, то ночная тьма станет для тебя вдвое чернее, — с нарочитой серьёзностью добавил Ю Цзи. — И тогда, злобные кидани без труда подкрадутся к тебе, и… — он со стуком сомкнул челюсти, — … как откусят тебе голову! — среди солдат, расположившихся вокруг склада огневых припасов, раздались добродушные смешки. Факелы скудно освещали их пост, предусмотрительно установленные в высоких держателях на безопасном расстоянии от шатра с взрывоопасными ящиками и коробками; их неяркие огоньки плясали багровыми отсветами на доспехах панцирной пехоты, придавая им призрачный, колышущийся вид.
— Да ладно вам, дядя, — обиженно насупился юноша. — В сегодняшней битве, я сразил четырех киданей. Они — обычные люди из плоти и крови, только немного дикие. Им никак не получится ни откусить мне голову, ни даже пробраться мимо главного лагеря войск. Не знаю, зачем вообще нужен этот пост: здесь — самое безопасное место в округе…
— Смотрите! — внезапно закричал один из солдат, вскакивая на ноги, и указывая вдаль.
В его крике не было большой нужды — вспышку колоссального взрыва, полыхнувшего на горизонте, и без того заметили все. Мигом спустя, до оторопевших людей докатился его отзвук, подобный удару грома.
— Нет, — с неверящим видом пробормотал Ю Цзюй, и потянул из ножен саблю. — Не может быть… Враг здесь? Враг здесь! — прокричал он последние слова.
Словно в ответ на его вопль, из ночной тьмы со свистом вылетело нечто, и резануло по горлу одного из солдат. Тот, хрипя и захлебываясь кровью, неловко ссыпался на землю под лязг пластин брони. Двое его товарищей повалились следом за ним, застыв безжизненными грудами железа — едва заметная фигура, проскользнувшая мимо них, коснулась обоих солдат, и это мимолётное прикосновение забрало их жизни.
— Мужун Фу! — без труда распознал ночного злоумышленника Ю Цзюй. — Иди сюда, и отведай моей сабли, подлый предатель!
Они с братом вскинули щиты, и сдвинули их поближе, готовые встретить врага. Тот замер на недолгий миг, внимательно глядя на ощетинившихся сталью воинов. Его рука метнулась назад в неуловимом движении, ударив в лицо одного из солдат, но прежде, чем мертвое тело пехотинца упало на землю, Мужун Фу бросился вперёд, с немыслимой скоростью преодолев расстояние до двух братьев. Легко вспрыгнув на их щиты, он кувыркнулся в воздухе, пропустив под собой дружный сабельный удар обоих воинов, и взмахнул рукой с кажущейся лёгкостью. Невесомый, словно падающий лист, он опустился на ноги, завершая свой прыжок, а за него спиной, рухнули наземь два безжизненных тела. Наследник Мужунов бросил быстрый взгляд на младшего из семьи Ю, что судорожно сжимал в трясущихся руках щит и саблю — самые обычные и простые. Разочарованно скривившись, Мужун Фу одним длинным шагом достиг юного воина, и ударил, быстро и неотразимо. Ю Таньчжи не успел даже поднять свое оружие, когда сложенный веер вонзился ему в глаз, разбрызгивая кровь и белесую глазную жидкость. Юноша повалился навзничь, выпустив саблю и щит из бессильно разжавшихся рук.
Солдаты охраны не утратили присутствия духа от столь быстрой смерти шестерых. Повинуясь командному рыку младшего военачальника, они сомкнули ряды, и вскинули копья, пытаясь встретить ночного убийцу их остриями. Безуспешно: неуловимый воин легко вспрыгнул на древки их оружия, и пробежал по ним, раздавая режущие удары кромкой экрана веера. Все было кончено в считанные мгновения — добрая сталь и выучка не устояли перед нечеловеческой скоростью и умением могучего воина.
Мужун Фу безразлично отвернулся от своих жертв, снял с держателя один из факелов, и небрежным движением зашвырнул его в складскую палатку. Когда огонь, пожирающий ткань и дерево шатра, добрался до огненного зелья, и выпустил на волю его сокрушительную мощь в пламенном облаке взрыва, наследник семьи Мужун давно уже был на пути обратно, в лагерь своих союзников.
* * *
Незадолго до этого, словно врата в Диюй разверзлись под другим складом огневых припасов — неяркое зеленоватое пламя охватило охранников бушующим пожаром. Те, как простые солдаты, так и полдесятка даосов из секты Цюаньчжэнь, попадали без сил, и ни разу не шевельнулись, сжигаемые заживо. Пожрав человеческие тела, странный огонь перекинулся на шатер с огненным зельем, и вскоре, мощный взрыв сотряс ночь. Его причина так и осталась незамеченной, лишь едва уловимая взглядом тень промелькнула высоко в ночном небе.
* * *
— Все же, я думаю, что вы зря вызвались на эту докучную службу, учитель, — говорил статный юноша в черном халате седому мужчине, одетому сходным образом. — Не пристало человеку ваших умений и положения стоять на часах, словно новобранцу.
— Каждый из нас прибыл сюда помочь великой Сун, Яньчжи, — наставительно ответил его собеседник. — Ни в одном из видов этой помощи нет ничего зазорного. К тому же, из-за предательства Мужун Фу, моя секта Фуню не смогла покрыть себя славой в сегодняшнем бою. Нужно показать всем вольным странникам, что мы верны своему долгу подданных Сына Неба, и готовы защищать великую Сун даже таким скучным образом, — он искривил губы в насмешливой улыбке. На мгновение замолчав, он с недовольством добавил:
— Очень жаль, что остановить предателя попытались Серебряная Змея с женой, а не я, Кэ Байсуй! Уж я бы не дал уйти мерзавцу Мужуну!
— Вы считаете себя ровней лучшему воину юга, учитель? — с сомнением приподнял бровь юноша по имени Яньчжи.
— Его едва не победили двое измотанных юнцов, которые до сих пор отсыпаются, — отмахнулся мужчина. — Видит небо, слава Мужун Фу была сильно преувеличена…
