поисках Мастаки, к большому удовольствию моих помощников, которые, наконец, сказали друг другу на языке черноногих:
– Недавно окрученный становится нетерпеливым, ожидая её.
Торговавшие услышали и все поняли, весело рассмеявшись. Я больше не рисковал выходить на улицу.
По мере приближения ночи я становился все более и более встревоженным, наконец решил, что Мастаки отказалась от меня, и почувствовал себя ужасно подавленным.
Затем вошел Поднимающийся Волк, ловко перепрыгнул через высокий прилавок, увлек меня в проход, ведущий на склад, и сказал, к моему внезапному и огромному облегчению:
– Они здесь, Одинокий Мужчина и вся его семья, и поставили свой вигвам к востоку от форта.
– Хорошо! И что мне делать?
– Ну, ты, как обычно, поужинаешь с начальством, посидишь с ним немного и пойдёшь к себе. Моя женщина и я приведем туда Мастаки. Она надела одно из платьев, которые сшила для нее моя женщина, и это хорошее платье; она, несомненно, прекрасно в нём выглядит.
Остаток того дня я едва осознавал, что делаю. Я кое-как закончил торговлю с гро-вантрами, пошел в свою комнату, надел синюю суконную одежду с медными пуговицами и присоединился к фактору в столовой; механически прожевал все, что передо мной поставили; потом сидел и курил с ним, вполуха слушая его разговор, пока, наконец, он не воскликнул:
– Так, так! Лучше бы тебе пойти к тем, кто тебя ждет, и удачи тебе, сын мой!
В моей комнате никого не было. Я снова развел огонь в камине, сел перед ним и выкурил трубку, и еще, и еще; и снова и снова восклицал:
– Черт возьми! Если они пришли, почему их нет?
Наконец дверь бесшумно открылась и вошел Поднимающийся Волк, а за ним его женщина, затем Мастаки и, наконец, молодая девушка лет семнадцати – самая красивая девушка, будь то белая или краснокожая, из тех, каких я когда-либо видел. Но, естественно, я бросил на нее лишь мимолетный взгляд; мои глаза были прикованы к Мастаки, действительно очень красивой, в ее новом ситцевом платье с ярким рисунком и высоким поясом и пестрой шали. Каждая из женщин несла по два ярко раскрашенных парфлеша[2], которые они уложили в углу комнаты, и Поднимающийся Волк сообщил мне, что в них была одежда Мастаки и другие ее вещи. Я предложил маленькой группе присесть и, они уселись. Никто не произнес ни слова. Мастаки сидела, отвернувшись от меня, и нервно теребила бахрому своей шали; я понял, что она, как и я, чувствовала себя ужасно смущенной. Молодая девушка, с другой стороны, откровенно оглядывала меня с ног до головы, оценивая с видимым интересом. Я не мог этого вынести и, повернувшись к Поднимающемуся Волку, спросил, кто она такая.
– Как? Ты ее не знаешь? Да ведь она была здесь со своими людьми, когда ты появился прошлым летом. Это – Пайота Химутокаман (Летающая). Она тоже твоя женщина.
Обе девушки резко вздрогнули, когда услышали эти два слова на языке черноногих, и я тоже.
– Тоже моя женщина – что ты имеешь в виду? – ахнул я.
– Ну, она младшая сестра Мастаки, следовательно, твоя… как бы это сказать? А! Твоя возможная женщина; возможная жена. Ты же знаешь, что, когда мужчина берет в жены женщину племени пикуни или другого племени этой конфедерации, её младшая сестра тоже становится его женщиной, которая с ним живет – он может сделать ее своей женой или поступить, как ему больше захочется. Я-то думал, ты это знаешь.
– Нет, не знал! Для меня это новость! – сказал я, и, снова посмотрев на девушку, увидел, что она смотрит на меня, затаив дыхание, и ее прекрасные глаза полны страха. Я услышал, как Мастаки велела ей выйти из комнаты.
Глава II
Священная хижина
Ха! У меня было больше женщин, чем я рассчитывал! Я был ошеломлен. Как во сне, я слышал, как Мастаки сказала своей сестре уйти. Всё ещё со страхом глядя на меня, девушка встала и пересекла комнату, Поднимающийся Волк и его женщина молча последовали за ней; дверь за ними закрылась, и мы с Мастаки наконец-то, и впервые, остались одни.
Со странным тихим вскриком она подбежала ко мне и опустилась на колени, схватила меня за руки и взмолилась:
– Мой мужчина! Во имя любви к своей матери, пожалей меня! Не забирай мою сестру; позволь мне одной быть твоей женщиной!
– У белых мужчин не бывает двух женщин, – ответил я.
– О, но у некоторый все же бывает. У Белого Бобра их две; у Длинного Вапити две; у этого Птичьего Вождя – три. Обещай, что ты не будешь таким, как они. Я нежно люблю свою сестру. Она хочет всегда оставаться девственницей. Я должна помочь ей. Только у меня есть хоть какая-то возможность помочь ей.
Я вспомнил, что слышал о белых, которых она упоминала; они были вольными трапперами, торговавшими иногда с нашей компанией, а иногда с британской компанией на Севере. Да, и еще был фактор в нашем форте Юнион: у него были две женщины из племени сиу. Я был озадачен и немало рассержен.
– Я хотел тебя, потому что верил, что ты любила меня, – сказал я. – Но ты просто притворялась; ты пришла ко мне только ради своей сестры. Что ж, я думаю, что возьму её, а тебя отпущу…
– Нет! Нет! Услышь меня! – закричала она, вскакивая и поднимая руку высоко над головой. – Пока Солнце слышит меня, я скажу тебе правду. Пусть оно уничтожит меня, если я буду говорить неправду! В тот день, когда я впервые увидела тебя в доме Поднимающегося Волка, я наблюдала за тобой, думая, что ты хороший, добрый человек. Я знал, что лишь у нескольких белых мужчин было больше одной женщины. Я надеялась, что ты будешь мужчиной с одной женщиной, и что, если бы я смогла понравиться тебе, ты бы взял меня, и я могла бы спасти свою сестру. Это было первым, что я подумала о тебе. А потом, по мере того как шли дни, и я начинала любить тебя всё больше и больше, всё больше и больше, и чувствовала, что умру, если ты не захочешь меня
– Довольно! Довольно – сказал я. Я протянул руки, и она упала в них.
– Значит, это правда. Я должна быть твоей единственной, женщиной, которая сидит рядом с тобой; Пайота – всего лишь женщина, о которой ты можешь думать- сказала она через некоторое время.
– Да. Но скажи мне, почему твоей сестре не нужен мужчина?
– Знай, что нашей двоюродной бабушкой
