Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
– Видишь, Света, как грандиозно получилось. Какой у нас народ замечательный! Отстояли театр! А ты что такая печальная?
– Голова болит, – соврала я.
– Небось не ела ничего? Сейчас что-нибудь сооружу, – и пошла она хлопотать на кухню. Сварила супчик, из чего было, себе чаю налила, и мы уселись за стол. Я попросила:
– Маня, давай про театр не будем говорить. Ты давай про себя да про Илюшку!
И Маня защебетала, что все хорошо, сессию сдала, оформила академический на следующий год, маму отправила в К-14, потому что та замучила ее заботами.
– Все время есть заставляла, как помешалась. Врач сказал даже: «Вы, мамаша – это он меня мамашей уже называет, – Маня хихикнула, – куда, говорит, ребенка раскармливаете, не разродитесь. Сократить питание до разумных пределов и побольше двигаться». А мать вообще делать ничего не давала – все полежи, отдохни. Она, кажется, немножко не в себе от радости. Вот я и отправила ее проветриваться, да и отцу одному трудно. Я сразу похудела, как она уехала, хожу много, по дому суечусь, но так, в меру. Илюшка в животе безобразничает, – Маня ласково погладила свой животик. – Активный. Только спина болит. Но ничего, потерпим, не так долго и осталось!
Хотела я ей сказать: «Вот и театру нашему не так долго осталось». Но не стала портить настроение беременной женщине, а только предложила: «Пойдем погуляем?» Она с радостью согласилась. И мы пошли. Всю прогулку Маша болтала о пустяках, а я слушала, и стало меня потихоньку отпускать. Я вспомнила, что поражение в битве еще не означает поражение в войне. Первую-то битву мы проиграли, но об этом пока знаем я да мэр. Но войны бывают разные, у нас будет затяжная партизанская. Надо просто набраться терпения. Мои размышления прервала Маняша, сказав, что спина болит, сил нет и надо бы возвращаться. Мы потопали обратно. Возле ее калитки я спросила:
– Мань, Ильдару-то будем звонить, о ребенке сообщать?
– Ни в коем случае. Зачем? Мне от него ничего не надо. Он же знал, что я беременная. Захотел бы – позвонил. У него сейчас другая жизнь, и Ильдар совсем другой, а мне другой не нужен. Я своего люблю и буду любить всегда. А тот, другой, сейчас в Англии, в Оксфорде, его папаша учиться отправил, и вроде даже невеста у него, какая-то модель английская. Очень красивая, я в журнале видела, – вдруг Маша весело рассмеялась. Я с удивлением посмотрела на нее. Это я представила, как звоню ему в Англию и говорю: «Ильдар Тимурович, это я, Маня, из города Ежовска, вы меня помните? Я вашего сына родила!»
– Ага! – подхватила я сюжет. – А он сидит в кресле, вискарик попивает, а красавица-модель у него на коленях устроилась, за ушком его чешет. Он ставит бокал и говорит: «Извини меня, модель, освободи колени, мне срочно в Ежовск надо. У меня там сын родился!»
Боже! Как мы хохотали! Я даже испугалась, что у Мани преждевременные роды начнутся. «Хватит!» – кричала я Мане и сама заходилась новым приступом смеха. Еле успокоились, поцеловались на прощание и очень довольные разошлись по домам с каким-то странным чувством, что мы здорово обхитрили злых богачей. Они-то думали, что мы помрем тут без них, а они нам на фиг не нужны. Вон хохочем, живот растим и убиваться по богатой жизни не собираемся. Здорово!
Еще неделю вся пресса гудела о событиях в славном городе Ежовске. В воскресенье мэр устроил экстренный внеочередной праздник города, который заключался в том, что между палатками, еще стоявшими на театральной площади, установили столики с продажей алкогольных напитков по небывало низкой цене и кое-какой закуской. Пели какие-то местные группы, а мэр ходил и братался с народом. Все это ожесточенно снимали на камеры журналисты, которые тоже оказались не дураки выпить практически на халяву. Мэр убеждал культурную общественность не останавливаться и защитить кукольный театр. От кого – не говорил. Да никто и не интересовался. Всем было весело. Праздновали торжество добра над злом. Я поболталась по площади, стараясь не попадать в объективы камер, своих театральных никого не обнаружила – все затаились по домам.
К вечеру мужская часть электората города Ежовска была пьянее пьяного, и женская часть потащила мужскую на себе по домам. На площади осталось несколько сиротливо стоящих палаток и горы мусора. Акт гражданского неповиновения закончился.
Дальше мы отработали нормально в летнем режиме. На неделе ездили по детским лагерям, а в выходные играли на своей площадке, народ ходил хорошо. В августе, как положено, ушли в отпуск. И вот где-то в середине августа мне позвонил сторож и сказал, что пришли какие-то люди с важными бумагами и собираются осматривать театр.
– Пусть осматривают, – разрешила я. – Только следи, чтобы не сперли ничего. – Я даже не пошла узнать, что за комиссию на нас наслали. Чего-то подобного я и ожидала. Комиссия шныряла по театру с неделю, а потом исчезла. Я ждала, что будет дальше. А дальше позвонили от мэра и велели явиться на прием. Я надела строгое платье и явилась. Встретил меня Игнат Федорович Егозин просто как дочь родную:
– О! Наша знаменитость! Гордость наша! Заходи, заходи, давненько не виделись!
Мне было противно делать вид, что я его обожаю, и я просто сказала: «Добрый день!»
– Присаживайся! – он указал мне место не за большим совещательным столом, а в углу кабинета стоял низенький столик с двумя креслами, и я села туда.
– Я тебя как старую добрую знакомую пригласил. Давай без официоза?
– Да зачем же нам официоз?
– Правильно! Может, выпьем за встречу? У меня коньяк отличный есть.
– Выпьем.
– Вот молодец! – Он достал из шкафа бутылку «Хеннесси» и два пузатых бокала, при этом не переставая нахваливать меня. – Люблю таких, а то начнут жеманничать. А ты наш человек, простой, открытый, да к тому же талантливый.
Бокалы на четверть наполнились коньяком.
– Ну, давай, Светлана, за тебя!
Чокнулись, выпили, он пододвинул мне коробку с конфетами, я взяла одну. Мэр взял дольку лимона с блюдечка, положил в рот и сморщился. И так, сморщенный, посасывая лимон, попенял:
– Вообще я на тебя в обиде. Не позвонила ни разу… Я же дал тебе прямой номер мобильного…
– Не хотела вас беспокоить.
– Не хотела она, видишь ли… Вот с театром, например, чего сразу к журналистам? Надо было ко мне обращаться в первую очередь.
– А разве плохо получилось? Теперь все ваши. Поддержка народонаселения на ближайших выборах вам обеспечена.
– Думаешь?
– Уверена.
– Умная ты девка, Света, мне такие нужны. Пойдешь ко мне в аппарат работать после выборов?
– Нет, Игнат Федорович, мне бы хотелось заниматься тем же, чем я сейчас занимаюсь – быть худруком ежовского кукольного театра.
– Чтой-то ты сама себя худруком назначила? Рановато тебе худруком-то. Вот поучишься у меня в аппарате людьми управлять, тогда и о должности худрука говорить можно. – Он разлил по бокалам новую порцию коньяка. – Да и потом дурные вести о театре. Областная комиссия на нас тут навалилась. Здание театра признано аварийным, балка там главная, которая прямо над сценой, подгнила совсем. Так что придется закрывать на ремонт.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
