Вскоре после того как лагерь пополнился новыми пленными, Лес Сирл был возвращен со строительства лагеря и присоединился к своим старым друзьям. Его шокировала чудовищная обстановка на прокладке железной дороги. Страшные тела, напоминающие скелеты, поднимали тяжести, потели, стонали, пока рабочий день не заканчивался. Иногда люди попросту падали на месте. Тех, кто был слишком слаб или травмирован, отправляли в «дом смерти».
В ужасных условиях, без надлежащего питания малейшая травма или порез не заживали. У многих пленных развивались тропические язвы, иногда размером с чайное блюдце. Язва разъедала мясо до кости. Малярия, дизентерия, авитаминоз и солнечный удар были самыми обычными явлениями. А в так называемом госпитале не было даже примитивных медикаментов, хотя Девис постоянно упрекал японцев в том, что условия пребывания в лагере для военнопленных просто ужасны.
Фактически японское командование создало прекрасные условия для того, чтобы больные умирали. Это заставляло многих думать о том, что суматранская железная дорога — скорее проект по истреблению узников, а не стройка. К октябрю 1944 года каждый день умирало уже более десяти человек. В среднем на каждом километре проложенной железной дороги умерло двадцать пленных и около четырехсот ромушей.
Тем более удивительно, что по прошествии четырех месяцев тяжелейших работ боевой дух пленных не был сломлен. Как говорил Лес Сирл: «Мы мрачно шутим, но это поддерживает нас. Мы лишь чудом все еще висим на тонкой ниточке жизни».
Как и в Глогоре, здесь у пленных было секретное радио. Новости разносились шепотом, и тут уже нельзя было ручаться за точность. Радио было настроено офицером с искусственной ногой, это был алюминиевый протез. Каждую ночь радиоприемник разбирали и по частям прятали в ноге!
Это продолжалось до конца октября 1944 года, пока слухи о секретном радио не распространились слишком широко. Среди военнопленных на строительстве суматранских железных дорог было несколько американцев, в том числе капитан Джордж Даффи. Как и Фрэнк Уильямс, Даффи служил на торговом судне, пока его не потопил немецкий корабль. Капитан Даффи стал военнопленным и был передан японцам, после чего оказался в четвертом лагере. Для Даффи и еще горстки американцев их национальность стала в суматранских джунглях как благословением, так и проклятием.
Однажды ночью в последнюю неделю октября японские конвоиры устроили пьяную вечеринку. Рекой лилось саке и распевались победные песни, которые были слышны по всему лагерю. На следующее утро надзиратели хвастались решающей победой японского флота. Это было сражение в заливе Лейте — крупнейшая морская битва времен Второй мировой войны, которая произошла в водах Филиппин. По словам конвоиров, Флот Его Императорского Величества потопил целую армаду американских военных кораблей, в том числе один авианосец, два сопровождающих корабля и три эсминца.
Секретное радио пленников вскоре дало опровержение заявлениям японцев. На самом деле сражение в заливе Лейте закончилось их тяжелейшим поражением. Три легких авианосца, три боевых корабля, десять крейсеров и одиннадцать истребителей было потоплено американцами, более десяти тысяч японских моряков погибло. Всего двадцать семь японских кораблей ушли ко дну, в то время как союзные войска потеряли шесть.
По мере того как росли сомнения, японской пропаганде все тяжелее становилось скрывать информацию о потерях армии от своих военных, даже от тех, кто жил в мире, потерявшемся во времени. Японские и корейские конвоиры не могли не отметить изменения в атмосфере лагеря. Невидимая японская военная машина потерпела сильнейшее поражение в заливе Лейте, и пленные узнали об этом благодаря спрятанному в ноге радио.
Те, кто жили в четвертом лагере, теперь перебирались в пятый, расположенный в Лобоэксакате, в двадцати трех километрах дальше по железной дороге. Колонна передвигалась шаг за шагом. Фрэнк Уильямс, Лес Сирл, отец Питер Хартли и Джуди тоже меняли дислокацию, как и американский пленный Джордж Даффи. В пятом лагере были собраны тысячи пленных. Большинство из них были нидерландцами, британцами и австралийцами, но к ним добавилась горстка американцев, тех, чьи соотечественники добились, казалось, невозможного, выиграв у японцев сражение в заливе Лейте.
В свободное время Джордж Даффи обучался у пленных нидерландскому языку. В результате его часто принимали за нидерландца. В пятом лагере он возглавил бригаду, сформированную в основном австралийцами, которые должны были загружать гравий в вагонетки с открытым верхом. Когда вагонетки наполнялись, локомотив оттягивал их к месту строительства.
Даффи отвел специальное место под деревом для тех, кто был уже не в состоянии работать. Однажды к середине утра там лежало уже шесть скелетоподобных фигур, что заставило японцев подойти к ним. Бригадир поспешил объяснить, что эти мужчины больны и слишком слабы, чтобы работать. Это вызвало у конвоиров раздражение. Они спросили, австралиец ли он, но тот сделал вид, что ничего не понимает.
— Англиска? — спросил конвоир. — Ты англичанин?
Даффи вновь пожал плечами в знак непонимания.
— Бланда? — Что значило: «Голландец?».
Когда Даффи вновь попытался прикинуться, что не понимает, страж снял с плеча винтовку. Американец понял, что может получить прикладом. Даффи подался вперед и ткнул конвоира пальцем в грудь, а потом показал на себя.
— Америка! Америка! — сказал он. — Я американец.
Конвоир выпучил глаза. У него и в мыслях не было, что ужасные американцы могут находиться совсем близко от него. Конвоир отмахнулся и приказал Даффи вернуться к работе, но слово «американец» засело в его голове, в результате чего он впал в ярость. Когда дело шло к обеденному перерыву, конвоир появился вновь. Теперь он прибегнул к такой провокации: взял винтовку за дуло, имитируя ею бейсбольную биту, затем размахнулся и ударил американца по торсу чуть ниже ребер. Удар показался Даффи достаточно сильным. Зная, что его могут забить до потери сознания, Даффи поднялся на ноги. Его ударили еще дважды, пока конвоир не решил, что с него достаточно.
После обеда некоторые товарищи убеждали Даффи не возвращаться в рабочую бригаду, потому что конвоир может продолжить издевательства. Даффи их не послушал, но к работе, как ни странно, не вернулся японский конвоир. Это лишний раз убедило американца в поражении японцев.
Настроения неповиновения прокатились среди британцев, австралийцев и особенно горстки американцев из пятого лагеря. Когда сезон дождей был в самом разгаре и даже в джунглях образовывались потопы, пленные слушали секретное радио и воодушевлялись победами Америки.
