class="p1">
Ты сможешь победить любое испытанье.
( Тааббата Шарран )
Мудрая Ухтия любила покой. Мудрая Ухтия любила после вкусного ужина возлечь на мягкое ложе под одеяло из заячьих шкурок. Мудрая Ухтия любила, когда день заканчивался рано: едва стемнеет, как все заботы и хлопоты уходят прочь.
Но больше всего мудрая Ухтия любила золото и драгоценные камни. Любила так, что слово «мудрая» теряло смысл, превращалось из почетного прозвания в нечто вроде клички, данной в насмешку.
Вот и сейчас – надо бы сказать служанке, чтобы спровадила бесцеремонного просителя. Нашел время прийти с вопросами о судьбе! Еще бы среди ночи явился! Завтра День явления зеркала. Ухтии предстоит проводить обряд. Надо выспаться как следует.
Но, по словам прислужницы, дерзкий пришелец сказал: «Передай своей госпоже, что я плачу не серебром».
Такая фраза подразумевает: и не медью.
Выгонишь посетителя – завтра точно не придет, завтра весь Дом Зеркала участвует в шествии. Пророчество получит только правитель.
А до послезавтра., глядишь, незнакомец и сам разберется со своей бедой. Если приходишь в Дом Зеркала на ночь глядя и готов выложить золото, значит, дело и впрямь подступает с ножом к горлу.
Ухтия похвалила себя за умные рассуждения и спросила служанку:
– Он один?
– При нем женщина под вуалью. Вряд ли жена, одета небогато. И слуга...
– Приведи всех... Постой! – вскинулась Ухтия. – Кликни сначала Серую и Желтую!
Служанка с поклоном ушла, а старуха поздравила себя с осторожным решением. В доме много ценных вещей. А если это грабители решили пошарить по сундукам?
Держать в Доме Зеркала мужчин-охранников неприлично, к тому же считается, что молитвы защищают реликвию надежнее, чем копья и мечи. Но на всякий случай мудрые старухи держали двух охранниц, дюжих виктиек. Прозвища свои обе получили за цвет волос: у одной золотистые, у другой – русые, напоминавшие мышиную шкурку. В остальном они были похожи как сестры: кряжистые, сильные, плечистые, с короткими крепкими шеями и маленькими, почти незаметными грудями. Как сказала мудрая Фатха, впервые увидев Серую: «Ее родители очень хотели зачать сына, и это им почти удалось».
Охранницы предстали перед мудрой Ухтией – спокойные, равнодушные ко всему, глядящие словно сквозь госпожу.
– Сейчас у меня будет гость. На всякий случай подождите здесь... – приказала Ухтия. Но не успели охранницы кивнуть, как старуха передумала: – Нет, сделаем иначе!
Оставить охранниц в комнате, чтобы они слушали разговор и узнавали чужие тайны? Да гость и не станет при них откровенничать!
– Ступайте в комнату напротив, через коридор. В ту, где хранятся одеяния. Будьте начеку. Если я закричу, бегите на помощь.
Поклонившись, Серая и Желтая ушли. Ухтия сняла драгоценности, спрятала в сундук и заперла его. Почти сразу служанка ввела гостя и его слуг.
Мудрая Ухтия, преуспевшая в своем ремесле, привычным взглядом оценила того, кто шагнул в комнату первым. Мужчина под тридцать, статный, с гордым и уверенным взглядом. Дорогой халат, сабля у пояса, руки в перчатках. Воин? Или был воином?
На женщине плотная вуаль, одежонка неказистая, никаких украшений. Из-под вуали доносятся робкие всхлипывания. Похоже, бедняжка охотно убежала бы, но ее держал за локоть слуга-чужеземец с дерзким, открытым взглядом.
Это не похоже на любовную историю. Наверное, произошла кража. Гость хочет узнать, кто из слуг к ней причастен.
– Ну, – неприветливо спросила мудрая Ухтия, – о чем я должна буду поведать?
* * *
План Бенца и Райсула был незамысловат. Они поймали на улице женщину под вуалью, фигурой и ростом похожую на Фантарину, велели ей идти с ними, вести себя тихо и помалкивать. Затем вместе со своей испуганной пленницей пошли в Дом Зеркала и потребовали, чтобы их приняла любая из хранительниц. Их приняла мудрая Ухтия.
Райсул, изображавший заказчика, не стал придумывать обстоятельства, которые привели его в этот дом. Он сразу перешел к главной части плана:
– Мне говорили, о мудрая, что ты можешь погрузить любую из своих служанок в волшебный сон – и та начнет говорить о тайнах, сокрытых от очей людских?
– Да, это так.
– Прикажи, чтобы сюда привели ту из прислужниц, которую зовут Фантарина.
– Ты мне указываешь? – изумилась старуха.
– Да, мудрая.
– По какому праву?
– По праву человека с саблей.
– О сын лжи и разбоя, не боишься ли ты, что я кликну охрану?
– Ты умрешь до того, как охрана перешагнет порог, о помесь коровы и жабы.
Об этом Ухтия не подумала. Она скрипнула зубами и кивнула.
Старуха взяла молоточек на тонкой ручке, легко ударила по бронзовому кругу гонга. Не успел затихнуть протяжный звук, как в комнату с поклоном вошла служанка.
– Приведи Фантарину, – распорядилась Ухтия, не глядя на девушку.
Когда за служанкой закрылась дверь, старуха спросила со страхом и злобой:
– Что ты собираешься делать, о будущий вороний корм?
– Собираюсь увести Фантарину, о дочь чумы. Сейчас она обменяется платьями с вот этой женщиной – и мы уйдем. Привратница не заметит подмены.
– А свою сообщницу вы оставите здесь?
– Я не сообщница! – запричитала женщина под вуалью. – Я Райзия, жена гончара Бейхана! Отпустите меня домой! Муж меня побьет!
– Цыц! – сказал пленнице Райсул. – Здесь не двор работорговцев и не дом греха. Здешние хозяйки тебя не обидят. – Он перевел взгляд на Ухтию. – А я не обижу здешних хозяек. Денег дам.
Ухтия уже раскрыла рот, чтобы разразиться проклятьями, но закрыла его, услышав про деньги.
Прислужница привела Фантарину и с поклоном удалилась.
Глаза иллийки радостно вспыхнули, когда она узнала Райсула. С полуслова поняв, что надо делать, Фантарина схватила Райзию за руку, быстро огляделась – где можно переодеться? – и потащила ее за занавеску, где находилось ложе мудрой Ухтии.
– Раздевайся! – скомандовала иллийка пленнице. – Бери мою одежду.
– Ой, а вуаль? – пискнула Райзия. – Мне же нельзя... я замужем... Хамар!
– Размотай пояс, дура. Он широкий. Завяжешь лицо, как платком.
– Ой, а
