– изумилась Фантарина.
– Мы попытались, – развел руками Райсул, – но это же Бенц! Мы и опомниться не успели, как...
Вдруг рассказчик оборвал фразу, глядя мимо плеча Фантарины – в небо. Вскочил. Схватил женщину за руку, рывком поднял с земли:
– Бежим! В кусты!
Испуганно заревел ослик, пытаясь сорвать повод с сука.
Над скалой заходил на посадку золотой грифон.
Укрывшись в орешнике, Райсул и Фантарина глядели, как орлиные когти передних лап коснулись зеленого дерна. Как спрыгнул наземь всадник. Как замахал он рукой:
– Эй, не прячьтесь, я вас сверху видел!
– Женщина, скажи: у меня бред? – замогильным голосом выговорил Райсул.
– Если бред, то у обоих одинаковый, – успокоила его Фантарина.
– И-а, и-а! – вопил осел, ошалев от близости чудовища.
* * *
– До чего масть хороша! – восхищалась Фантарина. – Чистое золото!
– Да ладно масть, что там масть! Ты на грудь посмотри, ты послушай дыхание! – Райсул медленно обходил грифона вокруг. – А живот видишь? Не видишь! И я не вижу. Нет живота. Поджарый, как волк в голодную зиму. А крылья-то, крылья, да хранит их Единый! Такой даже полет с утра до вечера выдержит, если будет очень надо!
– Он меня всю ночь скинуть пытался, – гордо заявил Дик, сидя между лапами Раската и почесывая ему шею.
– Ты объездил его за одну ночь – немалый подвиг, капитан. Но тебе придется многому учиться, раз благородный грифон согласился взять тебя своим всадником.
Дик фыркнул, вспомнив жалобное мяуканье, которым грифон изъявил свое согласие. И вдруг встрепенулся, спросил с тревогой:
– Вы мою шпагу не забыли?
– Нет, сударь, – оторвалась от созерцания грифона Фантарина. – Видите ковер, притороченный к седлу осла? В ковер закатаны и ваша шпага, и сабля Райсула, и ваш камзол, который вычистили и починили служанки.
– Это хорошо, – с облегчением вздохнул Бенц. – Шпага принадлежала моему дяде, Рейнарду Бенцу. Я очень дорожу этим благородным оружием.
И он бросил благосклонный взгляд на ослика, который удостоился чести нести столь ценный груз. Ослик уже успел успокоиться, смекнул, что грифон не собирается его сожрать, и теперь хладнокровно щипал травку.
А Райсул не дал отвлечь себя на всякие житейские мелочи. Оглядев грифона, он веско сказал капитану:
– Я научу тебя говорить слова, которые твой грифон уже знает от прежнего всадника. Научу говорить с ним и без слов, движениями. Научу вас охотиться вдвоем. Научу тебя варить для Раската из трав лекарства и снадобья от блох...
– От блох?
– Под перьями заводятся те же блохи, что у кур, а в шерсти – те же, что у псов.
– Надо же... А скажи-ка: почему всадник звал этого зверя по-франусийски?
– По-франусийски?
– Ну да. Я только утром сообразил. Этот негодяй говорил со мной по-халфатийски. И только одно франусийское слово мелькало в его речах: Раскат.
Райсул рассмеялся:
– Это не франусийское слово. Это старый халфатийский язык, так говорят на Вайя-Ах. Приверженцы пророка Халфы в новой земле понемногу изменили язык, а старым пользуются, когда хотят сказать красиво и торжественно. «Расс Кат» в переводе со старого языка – Расчленяющий Клюв.
– Расчленяющий? Тьфу!.. По-нашему лучше. Он клекочет – словно раскаты грома!
– Ты всадник, тебе его называть. А сейчас сними с красавца седло. Надо посмотреть, не набил ли он себе спину за эту бурную ночь.
– А как это сооружение снимается?
– Сначала расстегни пряжку под животом. Потом ослабь подпругу, приподними седло за луку и сдвинь чепрак на круп...
Приподняв луку, Дик обнаружил под нею аккуратно свернутые полосы плотной материи, сшитые в два слоя.
– А это зачем? – поинтересовался Дик. Не услышав ответа, обернулся.
Райсул глядел на него остекленевшими глазами.
– Ты всю ночь объезжал грифона, – хрипло вытолкнул слова из горла халфатиец. – И ты не знаешь, зачем это?
– Я много чего не знаю. Ну и что?
Райсул где стоял, там и сел, словно его не держали ноги. Снизу вверх глядя на Бенца расширившимися глазами, он произнес истово:
– Благодарность и хвала моя Единому за то, что он позволил мне идти по одной дороге с тобой, капитан. Ты трижды безумец, но ты великий человек. Знаешь, зачем эти полосы ткани? Прежде чем объезжать грифона, ты должен был привязать ими себя к седлу. Понимаешь? При-вя-зать!
2
Как по душе мне буйство это
Потоков, падающих с гор
И скачущих во весь опор
В долину, где бушует лето!
(А. де Сент -Аман)
– Нашим предкам и не снилось такое обилие воды! – восхищался Райсул, слушая звон струй по горным камням. – Разве эта красота – не истинное благословение пророка, не дивный дар его последователям?
Ослик был решительно не согласен с Райсулом. Он уже перешел вброд четыре потока и считал пятый определенно лишним. Ушастый упрямец уперся на берегу всеми четырьмя копытами и наотрез отказался идти в воду.
– А вот я хворостину выломаю! – прикрикнула на него Фантарина. – Враз перестанешь капризничать!
Ослик ответил возмущенным ревом.
– Скажу капитану, пусть тебя грифону скормит! – пообещал ослику Райсул.
Ослик не устрашился.
– Силой тебя тянуть, сын греха и лени? – возмутился Райсул. – А ведь тебе и трудиться почти не приходится! Припасы, что ты нес, мы уже съели!
Это было печальной правдой. Дорожный мешок, собранный по приказу заботливого Шераддина, успел опустеть.
Это не было бедой. В горах летом можно было добыть еду. Райсул ловил рыбу в реках и озерах, Бенц пристрастился к охоте с грифоном, а Фантарина стряпала их добычу, умело разводя костерок в чаще, чтобы не разглядеть было ни издали, ни с воздуха.
– Толковая баба, – признал однажды Райсул. – С
