В это время пуля прошила кабину, за ней другая, но он, не обращая на них внимания, снова пустил грузовик вперед, и, словно бульдозером, толкая перевернутый джип перед собой, протащил его до стены и безжалостно расплющил об нее.
Но этот акт гнева и возмездия оказался для него почти роковым. Когда удалось развернуться, он уже был под обильным обстрелом. Противник, расположившись полукругом, вел прицельный огонь. К тому же из-за разбитого ветрового стекла О'Хара ничего не мог видеть впереди.
Бенедетта, Армстронг и Виллис вскочили на ноги и начали что есть силы кричать. Но по ним никто не стрелял — сейчас О'Хара был намного опасней для врагов. Они видели, как грузовик мотался из стороны в сторону, словно пьяный, а пули высекали искры из стальных пластин, которыми Сантос распорядился прикрыть баки.
— Он в опасности! — закричал Виллис, и раньше, чем кто-либо смог остановить его, перемахнул через стенку и побежал к грузовику.
О'Хара держал руль одной рукой, а другой пытался прикладом автомата выбить бесполезное ветровое стекло. Виллис ловко вспрыгнул на подножку, и в этот момент О'Хару ранило. Пуля попала в плечо и бросила его на дверь. Он закричал от неожиданной боли и обмяк на сиденье. Виллису, который чуть не сорвался с подножки, удалось уцепиться за руль.
— Держите ногу на акселераторе! — закричал он, и О'Хара, несмотря на адскую боль в плече, услышал его.
Виллис, стоя, с трудом повернул руль и попытался направить машину в сторону туннеля. Вдребезги разбилось зеркало заднего вида, и он понял, что пуля прошла между ним и грузовиком. Но сейчас это было неважно, главное, надо было добраться до укрытия.
Армстронг увидел, как грузовик повернул и направился к туннелю.
— Бежим! — крикнул он Бенедетте и, схватив ее за руку, побежал вглубь.
Виллис правил в сторону темного зияющего отверстия, стараясь теснее прижаться к кабине. Когда нос грузовика врезался в защитную стенку, ее камня, как при взрыве, полетели в туннель гигантской шрапнелью.
И тут пуля угодила Виллису в поясницу. Он выпустил руль, и, как только грузовик с ревом вошел в тоннель, надвинувшаяся каменная стена смела его с подножки, и его тело изломанным комом упало перед самым входом.
Пуля щелкнула о камень прямо над головой, и Виллис слегка пошевелился, протянул вперед руки. Его пальцы беспомощно заскребли по холодному камню. Затем две пули одновременно вошли в него, он дернулся один раз и застыл.
В кажущейся оглушающей тишине Армстронг и Бенедетта внесли О'Хару в тоннель, с трудом вытащив его тело из кабины грузовика. Стрельба прекратилась, и в туннеле было слышно только потрескивание остывающего мотора да еще что-то звякнуло под ногой Армстронга в кабине. Они действовали в полной темноте, чтобы не привлечь внимания какого-нибудь стрелка снаружи.
Наконец им удалось дотащить О'Хару до безопасного места за поворотом туннеля, и Бенедетта зажгла фитиль на последней бутылке с керосином. О'Хара был без сознания, рана оказалась очень серьезной: рука безжизненно моталась, а плечо представляло собой месиво из разорванной плоти и разбитой кости. Лицо было сильно изрезано осколками разбитого ветрового стекла, когда грузовик врезался в стенку туннеля. Бенедетта смотрела на О'Хару полными слез глазами, не зная с чего начать помощь.
Подошел Агиляр и тяжело, с присвистом дыша, еле слышно проговорил:
— Ради Бога, скажите мне, что там произошло?
— Дядя, ты здесь помочь не можешь, иди ложись, — обратилась к нему Бенедетта.
Агиляр посмотрел на О'Хару, и глаза его округлились от ужаса. Он в первый раз видел перед собой жертву настоящей кровавой бойни. Затем спросил:
— А где сеньор Виллис?
— Я думаю, он мертв, — ответил Армстронг. — Он не вернулся.
Агиляр тяжело опустился на пол тоннеля радом с О'Харой.
— Позвольте, я помогу.
— А я пойду там покараулю, — согласился Армстронг. — Хотя не вижу никакого смысла. Скоро совсем стемнеет. Они, наверное, этого и ждут.
Он направился к выходу из туннеля, а Бенедетта начала осматривать плечо О'Хары. Беспомощно взглянув на Агиляра, она простонала:
— Чем мы можем ему помочь? Нужен врач и — госпиталь. Здесь мы с этим не справимся.
— Надо сделать все, что можно, — ответил Агиляр, — прежде чем он придет в себя. Пододвинь-ка свет поближе.
Он стал собирать кусочки разбитой кости. Потом Бенедетта перевязала рану, сделала повязку. Когда она закончила, О'Хара пришел в себя и стиснув от боли зубы, с трудом произнес:
— Где Виллис?
Она медленно покачала головой, и О'Хара отвернул лицо. В нем росла какая-то отчаянная злоба. Это было так несправедливо — начать вновь ощущать пульс жизни и тут же потерять всякую надежду на спасение. И как — закупоренным в холодной и мокрой каменной трубе, ожидая налета волчьей стаи в человеческом обличье. Рядом слышалось какое-то неясное бормотание:
— Кто это? — спросил он.
— Дженни, — ответила Бенедетта. — Она бредит.
Они уложили О'Хару поудобнее, и Бенедетта, вставая, сказала:
— Я должна идти помочь Армстронгу.
Агиляр, взглянув на нее, увидел, что ее лицо сильно осунулось. Она посуровела, в усталых глазах сверкали искорки гнева. Он негромко вздохнул и пальцами затушил фитиль…
Армстронг скорчившись сидел около грузовика.
— Я ждал кого-нибудь, — сказал он.
— Кого же вы ждали? — саркастически спросила она. — Мы с вами только и остались дееспособными. — Затем тихо прибавила: — Извините меня.
— Ничего, — сказал Армстронг. — Как Тим?
Ее голос был полон горечи:
— Он будет жить. Если ему позволят, конечно.
Армстронг долго молчал, как бы ожидая, что гнев и досада у нее пройдут, потом сообщил:
— Пока здесь все спокойно. Они ничего не предпринимают, и я не пойму почему. Когда совсем стемнеет, я пойду посмотрю, что там происходит.
— Не делайте глупостей, — с беспокойством проговорила она. — Вы же совершенно беззащитны.
— Но я ничего не собираюсь делать, — возразил Армстронг. — И, кстати, я вовсе не беззащитен. У Тима ведь есть автомат и несколько полных магазинов к нему. Я, правда, не умею с ним обращаться, но ничего, сейчас пойду разберусь. А потом, у нас остался ведь еще и арбалет с парой стрел.
Бенедетта коснулась его рукой:
— Не уходите пока, не оставляйте меня одну.
Он почувствовал тоску в ее голосе и согласился.
— Кто бы мог подумать, что Виллис способен на такой по-настоящему смелый поступок? — сказал он. — Я от него не ожидал ничего подобного.
— Кто знает, что находится внутри человека? — сказала Бенедетта тихо, и Армстронг догадался, о ком она сейчас думает.
