Enahma [<a href="/cdn-cgi/l/email-protection" class="__cf_email__" data-cfemail="c5a0aba4ada8a485bca4adaaaaeba6aaebb0ae">[email protected]</a>] - Сквозь стены

Через секунду палочка была в его руке и он возбужденно взмахнул ею. После короткой поездки он будет в Хогсмиде, а затем… о, да, Гарри не собирался бежать сразу в Хогвартс. Он не хотел дружеских расспросов, жалости Северуса, беспокойства преподавателей, чего угодно… Ему нужно было место, чтобы подумать. Не изолированное место, а довольно людное, с людьми и теплом… но не Три Метлы. Это слишком много напоминало о предательстве Рона.

Ему не пришлось долго ждать автобус и к счастью Стэн Стражер не узнал Гарри Снейпа или Поттера в немного вонючем сальноволосом незнакомце, который оплатил дорогу до Хогсмида и сразу отправился в постель.

Они прибыли туда около двух часов ночи и когда Гарри вышел, то почти потерялся в глубокой тишине. Но он не колебался долго, а направился сразу к Башке Борова.

Маленький грязный бар все еще был открыт. Никто не удивился, когда Гарри вошел (с поднятым капюшоном) и заказал огневиски. По правде говоря, он хотел заказать усладэль, но быстро поглядев вокруг, понял, что здесь это непопулярный напиток, так что, чтобы не привлекать ненужного внимания, он заказал виски.

Напиток оказался крепким и чуть не оглушил его, но после первой порции он почувствовал, как силы возвращаются в его измученное тело, а значительная часть вины и печали исчезает с плеч, поэтому он попросил еще.

Он не помнил, когда стало слишком много, он не почувствовал перехода от умеренности к перебору, но в определенный момент мог точно сказать, что напился сильнее, чем когда-либо в жизни.

Но виски было таким скользким и так согревало его замерзшие душу и сердце…

Он так напился, что не удивился, когда откуда ни возьмись появилась Гермиона и утащила его прочь. Холодный воздух на улице немного освежил его, но он не мог идти достаточно уверенно, чтобы дойти до замка к рассвету, а чуть погодя обнаружил под собой носилки, которые летели за Гермионой в холодной и тихой февральской ночи.

Гарри не помнил как они добрались до замка и как Гермиона уложила его в постель, все было таким похожим на сон, легким и неопределенным… И он схватил девушку за руку, чтобы она не уходила, а осталась с ним, он потянул ее в кровать, не слыша ее протестов и дрожащего голоса, когда она умоляла его отпустить ее, не замечая легких всхлипов, сотрясавших ее тело, закрытые глаза, сжатые зубы, ее неверящий взгляд. Его забытье было таким сильным и приятным, что Гарри захотел никогда не просыпаться…

Утро было отвратительным, особенно по сравнению с предыдущей ночью, – это была его первая мысль, когда он выбрался из постели. Голова болела, желудок напоминал мусорную корзину, мышцы ныли. У Гарри никогда не было похмелья, но он немедленно узнал симптомы.

Как можно быстрее он отправился в ванную и встал под душ. Теплая вода согрела и очистила его, а холодная разбудила и унесла болезненность и остатки тумана из головы, и через полчаса он снова почувствовал себя нормально – настолько нормально, как можно после десяти дней в министерской тюрьме.

Но когда он вернулся в комнату и посмотрел на постель, картина предыдущей ночи обрушилась на него с такой силой, что он схватился за стену.

Гермиона…

Гермиона и он…

Мольба Гермионы…

Слезы Гермионы…

Ее закрытые глаза…

Предательство…

Что он наделал?

Его кровь застыла. Что он наделал? И почему? Было ли это виски? Но зачем он пошел в бар? Почему он не вернулся в Хогвартс, так быстро, как смог? Как же его решение не тратить жизнь впустую? Это был еще один безответственный и глупый поступок. А после того, что он сделал с Гермионой… Это было непростительно.

Все еще дрожа от шока, он вышел из комнаты. Гостиная была почти полной: было утро субботы и почти все уже вернулись с завтрака.

– Гарри! – воскликнул Рон, заметив его. – Ты здесь!

Все вскочили и через секунду Гарри был окружен радостными дружескими лицами. Но нигде не было видно Гермионы.

– Где Гермиона? – спросил он Рона, не замечая остальных. – Она здесь?

– Нет, – крикнул Рон, стараясь перекричать остальных. – Она пошла рассказать директрисе о тебе…

– Мне надо идти! – воскликнул Гарри и пробился к дыре за портретом. – Мне надо найти ее! – и выскочил из комнаты.

Ему не понадобилось долго искать. Завернув за угол, он врезался в нее. Она выглядела ужасно.

– Гермиона… – заговорил он, но ее взгляд и отвращение на лице заставили его замолчать.

– Я ничего не рассказала директрисе, – сказала она. Ее голос был холодным и отстраненным. – Я сказала, что нашла тебя в Хогсмиде. Она сняла сто баллов с Гриффиндора за то, что я была за пределами Хогвартса ночью. Этого достаточно.

– Послушай, Гермиона, то, что я сделал…

В следующий момент он был прижат к стене и она прошипела ему в ухо:

– Мне все равно. Мне неинтересны твои глупые оправдания о том, что ты был пьян, или в ломке от снотворного зелья. Какова бы ни была причина, то, что ты сделал, настолько отвратительно, что я больше не хочу видеть тебя рядом. Так что оставь меня в покое. И если ты хотя бы упомянешь, что произошло, обещаю, я прокляну тебя. Мерзавец. Я ненавижу тебя.

И она ушла.

Гарри не знал, как долго он стоял там, глядя в пустоту. Гермиона была права. Это была его вина, все началось с его глупости, когда он позволил себе стать зависимым от этого зелья, и это уничтожило все. Северус предупреждал его много раз. Если бы он не принимал… но это уже было неважно. Вред был нанесен. Непоправимый.

Вдруг знакомый голос позвал его:

– Гарри?

Это был Северус.

– Ты был прав, – выпалил Гарри. – Ты был прав, я не более чем глупый, безответственный идиот…

– Если ты говоришь о зависимости от зелья, то еще не слишком поздно…

Гарри поднял взгляд и посмотрел Северусу в глаза:

– Уже поздно. Я все испортил.

– Я бы хотел помочь, если ты мне позволишь… – осторожно прозвучал голос его дяди.

Гарри опустил голову от стыда. В глазах Северуса, в его лице он не видел жалости. Или холодности. В его черных глазах блестело что-то, что напомнило Гарри его Северуса и в этот момент сердце юноши заболело и сжалось, он почувствовал, что не стоит этой заботы и принятия. Он не был достоин их. Больше нет.

– Мне уже нельзя помочь, – сказал он и поднял голову. – Мне очень жаль.

Печаль скользнула по лицу мужчины:

– Тогда увидимся на занятиях по Защите, – хрипло сказал он и в следующий момент его уже не было видно.

Гарри больше не хотелось жить. Сильнее, чем когда бы то ни было. Он был согласен с Гермионой. Он был отвратительным мерзавцем и никем больше. У него не было оправданий. Он не заслуживал жизни. Те слова эхом отдавались в его голове, куда бы он ни пошел, что бы ни делал. У него не было оправданий, ему не было прощения.