Жюль Верн - Плавающий город (ill. Férat)

Я готов был бросить в воду материалиста-инженера.

На противоположном берегу почти вертикально была проложена маленькая железная дорога, по которой мы и поднялись на возвышенность. В половине второго мы сели в экспресс, а в четверть пятого были уже в Буффало. Осмотрев этот молодой город и попробовав воды из озера Эри, мы вернулись в Нью-Йорк.

На другой день, 15 апреля, мы с доктором еще походили по городу, заглянули на реку Эст и погуляли по Бруклину. Вечером, к моему величайшему сожалению, мне пришлось проститься с моим спутником, так как завтра «Грейт-Истерн» уходил из Нью-Йорка. В одиннадцать часов я был уже на пристани, где пассажиров ожидал небольшой пароход. Выйдя на палубу, я почувствовал, что кто-то схватил меня за руку, и, обернувшись, увидел доктора Питфержа.

— Как! — воскликнул я. — Вы возвращаетесь в Европу?

— Да, я решил ехать.

— На «Грейт-Истерне»?

— Конечно, — сказал он, улыбаясь. — Подумайте только, ведь это может быть его последнее путешествие.

Пароход собирался уже отходить от пристани, когда слуга из отеля «Fifth-Avenue» прибежал ко мне с телеграммой: «Елена проснулась; рассудок вернулся к ней, и доктор ручается за полное выздоровление», — телеграфировал мне капитан Корсикан.

Я сообщил эту приятную новость доктору Питфержу.

— Ручается, ручается! — проворчал доктор. — Я тоже ручаюсь, да что в этом толку? Никогда ни за что нельзя ручаться!..

Через двенадцать суток мы прибыли в Брест, а еще через день были уже в Париже. Обратное путешествие прошло совершенно благополучно, к великому неудовольствию доктора Питфержа.

Теперь, когда я сижу за своим письменным столом, мое путешествие на «Грейт-Истерн», встреча Елены с Фабианом и дивная Ниагара — все это могло бы казаться мне сном, если бы передо мной не лежали мои путевые заметки. Ничего нет лучше путешествий!

Около восьми месяцев я не получал от доктора никаких известий. Но вот однажды почтальон принес мне письмо, на котором были наклеены разноцветные марки. Оно начиналось так.

«Корабль „Coringuy“

Авкландские рифы.

Наконец-то мы потерпели крушение»…

И оканчивалось следующими словами:

«Никогда я не чувствовал себя лучше! Искренно преданный Вам Доктор Питферж».

Здесь: высшая точка.