Из глубины леса веяло сыростью, чувствовался запах гниющей древесины и прелых листьев. Караван медленно обходил буреломы, время от времени останавливаясь на короткий отдых. Боцман менял хунхузов, несущих носилки, а Томек, пользуясь случаем, рассказывал Смуге обо всем интересном, что он заметил в пути.
Около полудня звероловы вышли из лесу в долину, расположенную среди невысоких, каменных холмов. Долина носила степной характер. Люди и лошади ускорили шаг. Томек ехал впереди, рядом с носилками раненого. Вдруг Смуга приподнял голову.
- Слышишь? - вполголоса спросил он Томека.
Юноша задержал лошадь и рукой приказал остальным остановиться. Стал прислушиваться. Смуга не ошибался: издали к ним доносился звон колокольчика и топот лошадиных копыт. Томек подозвал боцмана.
- К нам приближаются всадники, - коротко сказал он.
- Эй, Удаджалак! Поезжай за нами в некотором отдалении. Хорошо следи за этими бандитами! При первой попытке к бегству - пуля в лоб! - воскликнул моряк.
Боцман пришпорил лошадь. Томек поспешил за ним. В конце долины они увидели широкую степную дорогу, изрытую глубокими колеями. По дороге ехала тройка небольших крепких лошадок, запряженных в тарантас. Под дугой коренника висел колокольчик, резким звоном вторивший хриплым крикам ямщика, подгонявшего лошадей коротким ременным кнутом. Тарантас ехал в сопровождении нескольких всадников явно монгольского типа с безбородыми лицами и выдающимися скулами. Это были буряты. Они сразу же заметили вооруженных людей, остановившихся у дороги. Ямщик осадил лошадей, а всадники выскочили вперед. Некоторые из них держали в руках старые ружья. Всадники остановились рядом с двумя охотниками. Только теперь они заметили выходивший из долины небольшой караван. Они очень смутились, увидев связанных пленников.
К сконфуженным всадникам подошел Удаджалак.
- Добрый день! - приветствовал он их на бурятском языке.
- Добрый день! - Ответили буряты. Услышав родной язык в устах незнакомца, они повеселели.
Некогда Удаджалак участвовал в экспедиции Пандита Давасармана в Прибайкалье[48]. Уже тогда он познакомился с бурятами, живущими на востоке и северо-востоке от этого глубочайшего пресноводного озера в мире. Поэтому он знал, что западные буряты занимаются сельским хозяйством, а восточные - скотоводством и ведут кочевой образ жизни. Кроме того, Удаджалак изучил обычаи бурятов и даже их язык. Поэтому он мог приветствовать всадников на бурятском языке, что им очень понравилось. Дружеские взгляды бурятов убедили его, что он избрал правильную тактику. Удаджалак опять обратился к ним с вежливым приветствием:
- Здоровы ли ваши стада?
- Стада здоровы, а здоровы ли вы? - ответил самый старший по возрасту бурят.
Удаджалак рассказал бурятам о себе, своих друзьях и о положении, в котором они очутились. Он предложил перейти на русский язык, чтобы все присутствующие могли принять участие в беседе. Посыпались вопросы на ломаном русском языке. Теперь уже все включились в оживленную беседу. Буряты с почтением смотрели на четырех охотников, которые сумели противостоять многочисленной банде хунхузов. Соскочив с седел, буряты подошли к раненому Смуге. Томек с интересом рассматривал оригинальную одежду бурятов и упряжь их маленьких, но сильных лошадей. Эти последние были оседланы деревянными, покрытыми красным лаком седлами с двумя большими железными стременами. Лошадь, на которой ехал старший бурят, отличалась богатым убранством: на седле блестели чеканные серебряные набойки, стремена были тоже покрыты серебром. Сразу видно, что этот всадник возглавляет всю группу.
Бурятские всадники были одеты в широкие и длинные кафтаны голубого, серого, зеленого или красного цветов с разрезом на боку и застежками с левой стороны. По вороту и на груди кафтаны были украшены позументами из китайского шелка. Поверх кафтана буряты носили цветные, шерстяные пояса. Под кафтанами у них были темно-синие рубашки и бумазейные штаны. Свои не слишком длинные волосы буряты заплетали в короткие косички, спускающиеся на шею, а на головах носили малахаи, то есть остроконечные шапки с красным султаном, обшитые по околышку мехом, который во время морозов можно было опускать на уши. Одежду бурятов дополняли унты из овчины с длинными голенищами, толстыми подошвами; носки этих своеобразных сапог были остро загнуты вверх.
Толпа бурятов окружила Смугу. Старший из них поклонился и, сложив вместе ладони рук, любезно пригласил:
- Не побрезгуйте нашим гостеприимством, пожалуйте к нам в улус. Недалеко отсюда, в монастыре, есть лама. Этот лама - богдо[49], он умеет заговорить любую болезнь. Он, конечно, исцелит и вашего больного!
- Далеко ли до вашего улуса? - спросил боцман.
- Недалеко. Мы перевезем больного в тарантасе, - ответил бурят.
- Гм, мы охотно приняли бы ваше приглашение, но что нам делать с пленными? - спросил боцман. - Они не так давно напали на строителей железной дороги. Поэтому мы решили передать бандитов русским властям, чтобы те их примерно наказали.
- Мы слышали, что хунхузы во время этого нападения убили нескольких человек; это, наверное, как раз те хунхузы, - добавил бурят. - Губернатор из Читы прислал даже отряд казаков и назначил награду за поимку бандитов.
- Вот именно, этим казакам мы и передадим пленных, - вмешался Смуга. - Из вашего улуса они могут бежать.
- Не бойтесь этого. В улусе мы будем их стеречь, а вы немного отдохнете, - сказал бурят. - Потом мы поможем доставить бандитов на место, так как мы торгуем со строителями железной дороги. Они покупают у нас скот. Мы как paз возвращаемся оттуда.
- Что ж, в таком случае едем к вам, - сказал боцман. - Наш раненый товарищ нуждается в помощи.
Буряты перенесли Смугу в тарантас, поместили его со всеми удобствами на мягких овчинах, а несколько всадников, вооруженных ружьями, окружили хунхузов.
Боцман и Томек ехали рядом с тарантасом. Они вели тихую беседу. Основная причина, побудившая их воспользоваться гостеприимством бурятов, заключалась в необходимости обратиться к знающему врачу. Правда, боцман уже оказал Смуге первую помощь, но моряк не был искушен в медицине. Он даже не знал, что ему предпринять дальше. Конечно, бурятское лечение при помощи "заговора" святого ламы крепко отдавало "шаманством", глубоко укоренившимся у бурятов полтора века назад. Боцман сильно сомневался в результатах подобного шарлатанского лечения, и даже опасался возможного ухудшения состояния Смуги. Но пока что других средств помочь ослабевшему другу у него не было.
