Памятник Ленину в Калькутте
О том же вещали в публичных выступлениях, интервью, с голубого экрана высокопоставленные западные эмиссары, которые колесили по Индии.
Но вот что написал делийский еженедельник «Блитц»: «Шаги Вашингтона в Индийском океане приближают мир к войне». Какие шаги имелись в виду? Расширение военной базы на острове Диего-Гарсия и поиски баз в других частях океана: на побережье Пакистана и в Кении, в Омане и Сомали.
Базы именуют «непотопляемыми авианосцами». Что же касается потопляемых, то океан заполнила невиданная в истории армада военных кораблей США.
Под сладкие трели об атлантической солидарности Белый дом затягивал в свои сети западноевропейских партнеров. И кое-кого затянул: Лондон направил военные корабли на соединение с«американским 6-м флотом.
Когда мы были в Индии, все это делалось под крики о «советской интервенции» в Афганистане. Но в них не верили. В республике не забыли о том, как в конце прошлого века англичане трубили о «русской угрозе» Пакистану, а сами тем временем трижды нападали на Афганистан, пытались захватить страны Центральной Азии, превратить в свой бастион Индию.
Джавахарлал Неру писал в 1928 году: «В течение долгого времени перед нами выставлялось пугало русского вторжения, которое служило оправданием для огромных расходов на вооружение».
Уроки истории помогают разобраться в том, кто твой истинный друг. Сколько раз Соединенные Штаты отказывались выполнять просьбы индийского правительства, а Советская страна давала позитивный ответ! Так было и в 50-е годы, когда Индии потребовалась помощь в создании национального государственного сектора, и в 60-е, когда на повестку дня встало строительство металлургического гиганта в Бокаро, и в 70–80-е, когда развивались новые отрасли хозяйства республики.
…С башни Кутб-минар открывается великолепный вид на Дели: новые здания и памятники старины, зеленые улицы и парки, трубы заводов.
Башня, воздвигнутая из красного песчаника и белого мрамора, уже которое столетие возвышается над Махраули, пригородом Дели. Возвышается наперекор времени и стихиям природы, в том числе сильнейшему землетрясению 1803 года, когда были разрушены куда более низкие сооружения.
Со всех концов света приезжают сюда, чтобы взглянуть на это чудо зодчества, а также на еще одну достопримечательность — железную колонну у подножия башни. Она непостижимым образом не ржавеет, хотя открыта всем ветрам и дождям. Столб отлит из особого, до сих пор не разгаданного сплава черного металла. Согласно легенде, тот, кто обхватит колонну руками, встав к ней спиной, будет жить счастливо. Миллионы людей пытались сделать это за шестнадцать веков (потому на расстоянии примерно метра от земли столб гладко отполирован), но мало кому удавалось.
Я тоже не сумел, хотя здоровенный индиец в чалме изо всех сил тянул мои руки, приговаривая: «Чуть-чуть, ну еще чуть-чуть!» Потом он то же самое говорил другому, третьему, четвертому… И всякий раз просил вознаграждение за труды.
Железная колонна в Дели
А вот девушка и ее спутник обхватили колонну без помощи индийца. Правда, они… взяли друг друга за руки.
— Мы вчера стали мужем и женой и представляем собой теперь одно целое, — засмеялась девушка. И добавила уже серьезно: — Мы хотим, чтобы наша семья была счастливой.
— А что такое, по-вашему, счастье? — поинтересовался я.
Девушка на секунду задумалась:
— Это когда любят друг друга. И когда верят, что завтрашний день будет радостным.
Чтобы завтрашний день был радостным… К этому стремятся люди всей планеты, у них общее представление о счастье. Как тут опять не вспомнить слова: «Нет Востока, и Запада нет»!
Еще не раз я оказывался среди вечного лета. Страны, о которых пойдет сейчас речь, тоже с полным основанием можно именовать прекрасной землей, они богаты историей, культурой.
Однако, к глубочайшему сожалению, не всегда мне было до того, чтобы любоваться красотами природы, изучать традиции — в нелегкий момент посещал эти края.
Попутчица
Рано утром машина покидает Хошимин. Часа через два впереди появляется шлагбаум, возле него солдаты. По одну сторону развевается флаг Социалистической Республики Вьетнам, по другую — Народной Республики Кампучии: красное полотнище, на котором изображены золотые башни храма Ангкор Ват.
Но и без шлагбаума не ошибешься, где проходит граница. Сзади осталось море нежно-зеленых рисовых кустиков, стада коров, буйволов. А тут голая, выжженная земля. Обуглившиеся стволы сахарных пальм. Даже пномы — высокие холмы, на склонах которых раньше добывали драгоценные камни, — изъедены, будто оспой, воронками от снарядов.
Мы едем в Пномпень. Впрочем, слово «едем» мало подходит. Выпрыгиваем из глубоких рытвин и снова падаем в них, буксуем в грязи.
За три часа «осиливаем» лишь сорок километров. А прежде через всю страну с юга на север, хотя она по территории больше Бельгии, Дании, Ирландии и Голландии, вместе взятых, можно было промчаться за шесть-семь часов. Шоссе же, по которому мы сейчас движемся, именовалось «государственная магистраль № 1», оно связывало кхмерскую столицу с Сайгоном, и его содержали в образцовом порядке. В полную негодность пришли даже километровые столбы: искорежены, согнуты, цифры разобрать невозможно.
На одном из ухабов подпрыгиваем так, что переднее колесо отлетает в сторону. Ругаясь на чем свет стоит, шофер вылезает из машины.
Вынужденная остановка в Свайриенге. Когда-то это был большой и красивый город. Пока шофер меняет колесо, осматриваюсь. Где же изящные домики? Где желтые пагоды с крышами из красной черепицы?
От домов и пагод — одни «ребра» — каменные подпорки. А если стена и уцелела, она похожа на решето: пробита снарядами и пулями. Обуглившееся тряпье. Горы щебня, мусора. Пулемет.
На вьетнамской границе
А где люди? Неужели никого не осталось в Свайриенге?
Остались. Медленно, с опаской к нашей машине подходят ребятишки. Многие похожи на скелеты — кожа да кости. В Шри Ланке, Индии, Вьетнаме, других азиатских странах дети любят фотографироваться, и я навожу на них аппарат. Бросаются врассыпную. Самый маленький падает и начинает горько рыдать.
Они привыкли, что на человека наводят только автомат…
Какая-то женщина берет малыша на руки, успокаивает. Потом обращается к нам:
