Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107
Глава 32
«Эратосфен… вроде бы даже сумел высчитать длину ее окружности…»
Эратосфен считал, что Земля имеет форму шара, и решил вычислить окружность этого шара. Будучи географом, Эратосфен знал, что Александрия – город в котором он жил, – находится к северу от города Сиена и что расстояние между ними, в пересчете на современные меры, составляет 750 км. Во время летнего равноденствия, в полдень, лучи солнца падают в Сиене перпендикулярно поверхности Земли. Это означает, по мнению Эратосфена, что солнце находится в этот момент в зените. В этот же самый момент в Александрии лучи солнца имели направление под некоторым углом к вертикали. Солнце находится очень далеко от Земли, поэтому мы можем считать его лучи параллельными. С помощью гномона Эратосфен высчитал, что дуга, соединяющая оба города, соответствует центральному углу в 7, 5 градуса, равна 1/48 части окружности. Таким образом, если 1/48 часть окружности имеет длину 750 км, то вся окружность Земли равна 36 000 км (750 км x 48).
«К Эгидию, трижды консулу, взывают бритты…»
Возможно, из-за сходства имен, Гильда путает Эгидия (Aegidius) с Аэцием (Aetius), к которому в действительности и обращались с жалобами бритты. Эгидий в то время служил под началом Аэция в Галлии, как, к слову, и Мажориан, будущий император. Эгидию же суждено было стать «магистром пехоты и конницы всей Галлии».
«Патруль был уже у Андериды…» Певенси – римляне называли город Андеридой – продержался до 491 г. В относящейся к этому году записи «Англо-саксонской летописи» говорится: «В том году Элла и Цисса осадили Андериду и убили всех ее жителей; ни один бритт не выжил».
«То был момент величайшего кризиса, но Константин не растерялся…»
Решал возникшую проблему и император – единственным известным ему способом. Феодосий, босой, лично встал во главе десятитысячной процессии, которая, с гимнами, иконами и мощами, направилась во дворец Гебдомона, где состоялась большая служба, на которой император обратился к богам с мольбами о помощи.
«… и не абы как, а в виде неприступной твердыни…» Следует отдать дань уважения инженерному гению римлян – стена стоит и сейчас. На протяжении тысячи лет сдерживала она напоры врагов, пока наконец не пала под натиском турок в 1453 г. Имя Константина увековечено выбитой на Стене надписью: «Constantinus avans haec moenia firma locavit [Твердыню эту воздвиг Константин-Победоносец]». Часть Стены недавно была отреставрирована.
«… Аттила, должно быть, хорошенько подумает, стоит ли ему вновь воевать с римской армией…»
Действительно, сражение на реке Ут стало последней битвой, в которой гуннам удалось взять верх над римлянами.
«… гуннам отошла полоса территорий южнее Данубия, от Сингидуна до Новы…»
Вероятно, Аттила хотел не занимать эти территории, а создать там «зачищенную зону», что облегчило бы гуннам будущие вторжения в Римскую империю.
«… Констанций должен был убить меня, и подкупил его Хрисафий…»
Подробнее о заговоре, организованном Хрисафием, читайте в книге Гиббона «Закат и падение Римской империи», глава 34.
«… candidatus лучшего полка константинопольской scholae…»
Базировавшаяся в Константинополе личная охрана императора состояла из семи элитных конных полков, известных как scholae . Из числа этих конников отбирались сорок человек, candidati , входивших в персональную свиту императора. Отдельные представители scholae зачастую выступали в качестве имперских агентов, выполняя различные миссии в провинциях.
«… гористое плато между Понтом Эвксинским и Каспийским морем…» Армения выступала в качестве своеобразного интерфейса в «Большой Игре», разыгрываемой в римском мире. Армению следует воспринимать как нынешний Афганистан, Рим – как Великобританию, Персию – как Россию. Будучи оккупированной самыми разными могущественными державами, от Рима и Персии до Турции и Советского Союза, на протяжении почти двух тысячелетий Армения в конце концов вновь обрела автономию.
«Что это – нейтральная зона или оспариваемая территория, – решай сам…» В пятом столетии в римском мире, особенно в Константинополе, осознали наконец, что их империя является лишь одним из множества существовавших в то время государств, что в корне расходилось с тем мнением, что бытовало в Риме IV веке, где считали, что Римская империя включает в себя весь цивилизованный мир. Ослабление Западного Рима и его усиливающиеся разногласия с восточным партнером, новое появление на политической арене Персии, обретшей при Сасанидах былое могущество, внезапный подъем огромной империи Аттилы – все это способствовало разрушению этой удобной иллюзии. Новую реальность хорошо иллюстрируют дипломатические миссии в Рим, Нубию и к берегам Днепра Олимпиодора Фивского, которого сопровождал попугай, говоривший на чистом классическом греческом языке.
«… заключен он должен быть до того, как состоится конференция…» Что касается Совета Халцедона, то он прошел в следующем, 451 г., когда персы совершили вторжение в Армению.
«Нечто похожее, наверное, говорил и ваш Регул…» Регул, римский полководец, консул. Попав в плен к карфагенянам во время Первой Пунической войны, прожил там 5 лет. В 250 г. до н.э., после поражения при Панорме, нанесенного Карфагену Луцием Цецилием Метеллом, карфагеняне командировали в Рим послов для ведения переговоров о мире на выгодных для них условиях. Регул был отправлен в Рим вместе с этим посольством в качестве посредника со следующим условием: он должен возвратиться в Карфаген, если его посредничество не будет иметь успеха. В Риме Регул пытался убедить сенат не принимать условий карфагенян, за что по возвращении последние подвергли его истязаниям и казнили.
«Возможно, пришло время двум этим великим державам окончательно выяснить, кто из них сильнее…» Позже время для выяснения отношений действительно пришло, но длились эти выяснения недолго. «Окончательное разрешение» многовекового конфликта между Римом и Персией оказалось сколь неожиданным, столь и катастрофичным. В начале VII веке беспощадный персидский полководец Шахрвараз вторгся в южные провинции Восточной Римской империи, но, одержав победы в целой серии блестящих кампаний, героический император Гераклий сумел вернуть себе уже, казалось бы, утраченные территории. Затем, в 630 е гг., юг наводнили армии вдохновленных речами Мухаммеда арабов-фанатиков, за считаные годы поглотившие Персию и превратившие Восточную Римскую империю в придаток Анатолии. Римское христианство в Африке, Египте, Палестине и Сирии надолго было заменено исламом.
«На левом фланге, безмолвные, неподвижные, стояли римляне…»
То было последнее крупное сражение, проведенное римской армией на Западе. (Римские войска Мажориана (в его императорские годы) и Сиагрия (после краха Западной империи в 476 г.) представляли собой фактически частные армии.) И все же остатки римской армии пережили империю, продолжая существовать и после ее падения. В 482 г. в Италию за окончательным расчетом явились солдаты данубийского полка. В 550 е гг., через сто лет после сражения на Каталаунских полях, Прокопий Кесарийский писал о солдатах, состоявших на службе короля франков, но ностальгически хранивших верность старой легионерской структуре с ее штандартами и традиционной римской униформой. Даже в Британии, оставленной легионами в 407 г., полки limitanei продолжали храбро сражаться до тех пор, пока последний из них не был уничтожен саксонскими захватчиками (491 г.).
«… мы упрочим нашу верховную власть самым убедительным – из возможных – образом…»
Существует мнение, что Халкедонский собор (октябрь 451 г.), на котором было осуждено монофизитство, безвозвратно расколол на части Восточную Римскую империю и, в конечном счете, способствовал завоеванию мусульманами Египта, Палестины и Сирии (VII в.). Это заблуждение. Власть, сосредоточенная в руках одного человека – императора, героическая борьба против Аттилы (а позднее – и борьба Гераклия против агрессивной Персии) – все это привело к образованию сильного, единого и патриотического государства, в котором император, со времен Маркиана и далее, выступал в роли своего рода «отца» народа и честного арбитра в теологических диспутах. Несмотря на то что решения собора – с этим никто не спорит – создали определенную напряженность в империи, они не могли причинить серьезного вреда ее общественному устройству.
«… правая рука святой лежала на ее иссохшей груди…» Некоторые места, похоже, обладают способностью не только приостанавливать процесс разложения трупа, но и сохранять гибкость мышц и связок. Поразительный пример – церковь Святого Михана в Дублине. Лежащие там трупы (предполагаемых) крестоносцев находятся в отличном состоянии, конечности их по-прежнему пластичны – по всей видимости, благодаря хорошо поглощающему влагу известняковому своду склепа.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107
