Утром она распорядилась, чтобы в каждом городе и деревне все верные подданные его величества, составив процессии, явились в церкви и возблагодарили Господа за победу короля.
Следом пришла новость о вступлении короля в Булонь во главе армии: перед ним несли государственный меч, и он под гром фанфар принял ключи от города. Однако момент триумфа был испорчен неожиданным известием: сославшись на финансовые трудности, союзник Генриха император Карл покинул его и заключил мир с королем Франции. Екатерина могла себе представить, как метал громы и молнии Генрих. Он собирался взять Монтрей, но теперь был вынужден отказаться от планов дальнейших завоеваний.
Екатерина все еще находилась в Уокинге, когда ей привезли список тех, кого следовало вознаградить за службу; среди прочих она увидела имя Тома Сеймура.
— Составьте дарственную на эти земли для сэра Томаса, — велела она своему писарю и отдала ему документы на два поместья, расположенные неподалеку от Уокинга. — Напишите, что распоряжение отдано королевой.
Так как это было одно из множества дарений, сделанных от ее имени, Генрих не станет возражать, а Том увидит в этом благодеянии ее руку.
Чума по-прежнему опустошала Лондон и Вестминстер. Екатерина издала очередное строгое приказание, чтобы ни один человек, дом которого заражен или который соприкасался с заразой, не появлялся при дворе и не позволял кому-либо из близких ко двору людей останавливаться в своем жилище.
Теперь, когда война закончилась и со дня на день ожидалось возвращение короля, груз лежавших на Екатерине забот стал легче. Мария, страдавшая от своих обычных осенних недомоганий, уединилась в Хансдоне и принялась за перевод Евангелия от Иоанна, поэтому Екатерина увезла Эдуарда и Елизавету в Ханворт на охоту, что очень понравилось детям. Там она получила письмо от Марии и опечалилась, узнав, что ее падчерица тяжело заболела и не могла продолжать работу. Екатерина сразу отправила к ней в качестве помощника одного из своих священников и заверила в письме, что слава переводчика все равно должна достаться ей.
Всем известно, как много Вы потрудились, — писала Кэтрин. — Не вижу причин, почему Вы должны отказываться от похвал, которыми справедливо удостаивают Вас люди.
Она отложила перо и посмотрела в окно. Эдуард и Елизавета носились за мячом по итальянскому саду; Маргарет наблюдала за игрой и подбадривала детей. Приятно было наконец видеть, что принц ведет себя как обычный ребенок.
Екатерина зябко поежилась. Становилось не по сезону прохладно. Нужно послать за теплой одеждой в королевскую гардеробную, прежде чем они вернутся в Уокинг. Может быть, холода прогонят чуму. Екатерина до сих пор опасалась задерживаться надолго в Ханворте. Никогда не знаешь, в какой момент болезнь нанесет удар. После Уокинга они переберутся в Элтем, где подождут вестей от короля. Екатерина молилась, чтобы он благополучно пересек Канал. Она сочинила особую молитву об этом и с жаром повторяла ее.
Генрих дома! Его корабль без помех причалил в Дувре, и к Екатерине был сразу отправлен гонец с приказанием ехать в Отфорд на встречу с королем. Детей Генрих велел оставить в Элтеме, так как ему сообщили, что в тех краях не было случаев чумы.
Разлука с мужем показала Екатерине, как много он для нее значил. Сердце ее подпрыгнуло, когда она увидела его проезжающим через гейтхаус просторного дворца Отфорд. Извещенная о прибытии супруга, Екатерина ждала его в огромном дворе. Глаза короля, когда он спускался с коня, искрились радостью.
— Миледи! Я так жаждал вновь оказаться рядом с вами. — Генрих по-медвежьи крепко прижал ее к себе. — Слышал, вы превзошли саму себя в мое отсутствие, дорогая.
— Где уж мне сравняться с тем, как вы проявили себя во Франции, — сделала она комплимент мужу, вдохновленная его похвалой. — И вы так хорошо выглядите.
Это была правда. Генрих помолодел; она его таким еще никогда не видела и уловила в его облике ускользающий отблеск золотой юности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Никогда не чувствовал себя лучше! — заявил король, взял Екатерину за руку и провел ее во дворец.
После того как он умылся и отдохнул, они вместе поужинали. За трапезой Генрих рассказал ей о своей военной кампании и попросил ввести его в курс домашних дел. Екатерина ждала, не скажет ли он чего-нибудь о назначении ее регентом в будущем, но король не касался этой темы. Пока ей хватало того, что супруг был доволен ею.
— Чума отступает? — спросил Генрих.
— В Лондоне еще есть несколько больных, — ответила Екатерина, — но их стало значительно меньше.
— Тогда мы оставим Эдуарда с Елизаветой в Элтеме, а сами проведем несколько дней в замке Лидс, — сказал король. — Вам там понравится.
Ей понравилось. Расположенный на двух островах посреди озера, замок Лидс походил на маленький рай. Там Екатерина с Генрихом сблизились, как никогда прежде, и мужская сила не покидала его. Это был как будто второй медовый месяц. Они катались на лодке по озеру, охотились в окрестных лесах и принимали местную знать в великолепном банкетном зале с новыми витражными стеклами в окнах. Екатерина развлекалась от души. Ей доставляло удовольствие присутствие Генриха; она изумлялась, что этот самовластный человек, распоряжавшийся жизнями тысяч людей, мог быть таким мягким и добрым с ней и при этом сохранял авторитет и силу. Настоящий бог на земле, хотя Екатерина и корила себя за такое кощунство, потому что никакого смертного нельзя сравнивать с Господом.
— Страсть ослепляет, — неожиданно сказал Генрих однажды вечером, когда они прогуливались по дорожке вдоль реки. — Она заставляет не обращать внимания на недостатки и предостережения. — Екатерина догадалась, что король, вероятно, имеет в виду свои отношения с Екатериной Говард или даже с Анной Болейн, и была удивлена, что он поднял эту тему. — Наши отношения гораздо лучше, — продолжил он, беря ее за руку, — и сколько же времени понадобилось старому дураку, чтобы это понять.
На мгновение Екатерина задумалась, действительно ли идиллическая безмятежность в отношениях предпочтительнее восторженного беспокойства, которое пробудил в ней Том? Однако у некоторых людей, она знала, сердечное волнение не стихает с годами. Будет ли оно длиться у них с Томом, если они когда-нибудь поженятся? О Боже, что за ужасный она человек, думает о новом замужестве, когда они с Генрихом наслаждаются уединением!
Увы, время пролетело очень быстро. Новых сообщений о случаях чумы не поступало, и Генрих больше не мог откладывать возвращение в Уайтхолл, а потому они неохотно завершили свой идиллический отдых и перебрались в Лондон.
Генрих продолжал злиться, что император бросил его.
— Иного я от него и не ожидал, — мудро заметил он, когда они с Екатериной отправились на охоту в Сент-Джеймсский парк. — Но ничто не может умалить мою победу.
Екатерина обрадовалась, что новый, подвижный образ жизни распространился у Генриха и на преследование добычи. Был конец зимы, но даже это не удержало его. Она осталась дома, уютно устроившись у очага, и читала законченный Марией перевод. Он был превосходен, и королева написала ей, побуждая опубликовать свою работу. Мария ответила, что сделала бы это, но только под псевдонимом, однако Екатерина убедила ее, что этот труд должен дойти до потомков под именем автора, и предложила оплатить его издание. Она не удивилась, когда приходящие к ней ученые мужи и клирики начали превозносить работу Марии до небес. Даже на Гардинера, как она слышала, перевод произвел впечатление.
От Уилла Екатерина узнала, что Том Сеймур ненадолго приезжал в Англию, но теперь ушел в море — атаковал французские корабли и доставлял провизию для гарнизона Булони. Ей представлялось, что Том, страстно любивший морскую жизнь, находится в своей стихии, и она радовалась, что он занят любимым делом. В те дни Екатерина старалась не думать о нем слишком много. Она немало потрудилась над тем, чтобы добиться успеха в браке, и не хотела ничем нарушать сложившуюся в ее отношениях с Генрихом гармонию. Том был отправлен в дальние уголки сознания и там должен оставаться, пока она вновь не обретет свободу.
