на муле и с болью сознавал, что для него, похоже, жилья не было подготовлено. Кавендиш поспешил на поиски кого-нибудь ответственного, а проходившие мимо слуги и придворные с любопытством поглядывали на Тома, который обмирал от стыда и чувствовал себя униженным.
Затем Том увидел какого-то человека, торопливо шедшего к нему. Это был сэр Генри Норрис, главный джентльмен личных покоев, один из ближайших друзей короля и сторонник Болейнов. Сердце у Тома упало. Однако Норрис поклонился ему:
– Милорд кардинал, вас оставили одного? Я уверен, это какая-то ошибка. Его милость не желал бы, чтобы с вами так обходились. Пойдемте в мои покои. Вы сможете переодеться перед встречей с королем. А я найду для вас комнату.
Том был тронут добротой и любезностью этого человека. В течение многих лет он слышал от Гарри и своих соглядатаев исключительно положительные отзывы о Норрисе.
– Спасибо за ваше любезное предложение, – сказал Том.
Норрис подозвал грума, и тот отнес наверх дорожный сундук Тома. Они пошли следом. Том слегка волновался:
– Я увижусь с королем?
– Да, милорд. Его милость послал меня вызвать вас и кардинала Кампеджо в зал для приемов.
Ждет ли Тома очередное публичное унижение? Он испытывал нарастающий страх при мысли о том, что придворные станут свидетелями его первой после разрыва встречи с королем. Том предпочел бы увидеться с Гарри наедине.
Входя в переполненный зал для приемов, Том был напряжен. Он с тревогой поискал глазами Анну, ее не было, зато он увидел Норфолка, Саффолка, Рочфорда и их сторонников, которые напоминали хищных птиц, подстерегающих добычу, и заметил любопытство на лицах тех, кто пришел просто посмотреть, как проходит аудиенция. Том встал на колени перед королем, не смея поднять глаз. Заговорит ли с ним Гарри? Как бы ему самому не разрыдаться.
– Милорд кардинал! – воскликнул король. – Добро пожаловать!
Он сошел с помоста и помог Тому встать с колен, затем отвел его за руку в нишу окна, где они могли поговорить приватно, так что никто их не услышит. Гарри вел себя дружелюбно и весело, как обычно. Сердце Тома исполнилось радости, колени едва не подкашивались от облегчения. Не важно, что придворные пялятся на него, а враги стреляют злыми взглядами! Гарри по-прежнему любит его. Только это имеет значение.
– Ваша милость, простите меня, – пробормотал он. – Я сделал все, что мог, стараясь убедить легата вынести решение в вашу пользу. У меня есть сильное подозрение, что он получил указание затягивать дело и перенести его в Ватикан еще до того, как покинул Рим. Если я чем-нибудь могу исправить ситуацию, то без колебаний это сделаю.
Гарри обнял его рукой за плечо:
– Я уверен, выход из этого тупика найдется. Постараемся вместе найти его.
Тут Норфолк и Джордж Болейн покинули зал – несомненно, чтобы доложить о происходящем ночной вещунье.
Выходя с аудиенции, Том заметил выражение лиц тех, кто ожидал, что его сейчас грубо отвергнут, и подавил улыбку.
После обеда он получил сообщение, что король увидится с ним утром, так как теперь занят. Том подумал, не добралась ли до него Анна, и ощутил беспокойство. Позже тем же вечером к нему пришел Кавендиш.
– Милорд, я слышал от тех, кто прислуживал за ужином королю и мистрис Анне, что она была сильно обижена на его милость за теплый прием, который он вам оказал. Она заявила: если бы любой другой благородный человек сделал половину того, что сотворили вы, ваша милость, он лишился бы головы.
Тревога Тома усилилась. Отложил ли Гарри их встречу, чтобы умиротворить Анну? Приложит ли она теперь еще больше стараний к тому, чтобы повергнуть его? И самое страшное: послушается ли ее Гарри? Том не мог дождаться утра, чтобы увидеться с королем и убедиться, что между ними действительно опять все хорошо.
Он поднялся рано, готовый к встрече, но услышал, что внизу собираются люди, приводят лошадей. Когда Том появился во дворе, где стоял в ожидании Кампеджо, то увидел короля в костюме для верховой езды, садящегося на коня. С ним была Анна.
– Милорды кардиналы, боюсь, сегодня утром у меня нет времени поговорить с вами! – крикнул Гарри с седла. – Мы едем охотиться в парк Хартвелл и обедать будем там. Я прощаюсь с вами обоими. Вернусь поздно, поэтому вы лучше возвращайтесь на юг, не буду вас задерживать. Доброго пути!
Скрепя сердце Том поклонился и ушел. Гарри дружески улыбнулся ему и ускакал с Анной, которая, обернувшись через плечо, сверкнула на него улыбкой победительницы.
От досады Том сжал кулаки. Внезапный отъезд Гарри, несомненно, был организован ночной вещуньей, которая наверняка позаботилась, чтобы он не вернулся до отъезда Тома. Что ж, они еще поквитаются! В его распоряжении все время мира. Он подождет.
Королева постаралась оказать Тому и Кампеджо достойный прием. Она была внимательна и, без сомнения, замечала растущее по мере приближения вечера беспокойство Тома. Кампеджо уже потерял терпение. Он хотел отправиться в путь до темноты. Больше тянуть с отъездом было нельзя, ведь Том согласился сопровождать своего коллегу-легата на юг. Наконец Том неохотно поднялся, чувствуя себя побежденным, и попросил у королевы позволения удалиться.
– Я рассчитывал до отъезда повидаться с королем.
– Не сомневаюсь, ваша милость скоро с ним увидится, – откликнулась Екатерина.
– Нет, мадам, ночная вещунья добралась до него, – сказал Том и запоздало сообразил, что слетело у него с языка, но он не мог заставить себя произнести ее имя. – Она хочет меня уничтожить. Он больше за мной не пришлет.
Екатерина молчала – видимо, понимая, что это правда.
* * *
Том и Кампеджо расстались в Море, откуда итальянец отправился в долгое путешествие в Рим. Приближалась осенняя сессия суда, открытие которой было приурочено к Михайлову дню, поэтому Том вернулся в Йорк-плейс. 8 октября, с началом заседаний, он отправился в Вестминстер-холл, как делал всегда, будучи лорд-канцлером, и провел в Канцлерском суде весь день, выслушивая прошения и разрешая споры. Однако, когда он прибыл туда на следующее утро, его ждал служитель Суда королевской скамьи.
– Милорд кардинал, я здесь для того, чтобы передать вам вызов в Суд королевской скамьи по обвинению в прамунире[31]. – Он сунул в руку Тома свиток. – Идите со мной.
Том онемел. От потрясения он весь дрожал, в голове у него помутилось. Вот она, работа ночной вещуньи. Сам Гарри не обошелся бы с ним так.
Следом за служителем Том прошел через Вестминстер-холл туда, где находился Суд королевской скамьи. Ему велели встать у барьера перед коллегией судей. Все они были ему знакомы. Он в тревоге оглядел их лица в поисках каких-нибудь признаков дружелюбия или того, что они его узнали, но
