тому же это лишний раз продемонстрирует Петербургу наши добрые намерения.
Цель англо-русских переговоров Грей обосновывал перед жующими сэндвичи коллегами так:
– Мы желаем сохранить и укрепить Антанту (фр. entente – согласие) с Францией, иначе она подпишет свой собственный договор с Германией из-за страха, что мы можем изменить ей… Чтобы завершить этот базис, нам обязательно надо заключить соглашение с Россией… Если мы не будем друзьями, то во всяком случае не будем и врагами!
В послании послу Артуру Никольсону Грей признавался: «Люди здесь не думают, что конвенция, как отдельная сделка, достаточна хороша: но они будут удовлетворены, если она приведет к общему дружественному отношению России к нам. Надеясь и ожидая это, они сердечно одобрили конвенцию, и России следует не разочаровать их».
Надо сказать, что большую работу в ходе переговоров провели и штатные игроки Большой Игры журналисты Эдвард Диллон, Джеймс Уоллис и специалист по России Бернард Пэре. Например, Уоллис, по воспоминаниям Извольского, «свободно говорил по-русски, так как жил в одной из центральных губерний России в семье сельского священника и имел знакомства во всех классах русского общества». Именно Уоллис обеспечивал конфиденциальный канал связи между Эдуардом VII и Николаем II. Все три разведчика являлись экспертами Форин офис по оценке ситуации в России и секретными информаторами посла Никольсона.
Английский разведчик Пэре выразил эмоции части общественности следующей метафорой:
– Создание настоящего конституционного режима в России будет равносильно появлению общего языка, на котором Англия и Россия смогут свободно разговаривать.
Но не все в Лондоне были настроены на союз с Россией. И вице-король Индии лорд Минто, и главнокомандующий генерал Китченер, и большинство членов правительства Индии назвали русско-британские переговоры действием, подрывавшим оборону.
Среди наиболее последовательных критиков англо-русского сближения выделялись лица, знавшие Восток не понаслышке: лорд Керзон, английский посол в Персии Спринг-Райс, ветераны Большой Игры Вамбери, Чайрол, Моррисон. Они уверяли общественность:
– Джентльмены! Подумайте сами! Разве способна хищная царская бюрократия, всегда враждебная к свободе других народов и своего, превратиться в партнера нашей демократической Англии всего за несколько месяцев переговоров! Нам следует игнорировать Россию до тех пор, пока в ней не будет установлен парламентский строй.
Участник Большой Игры на Памире русофоб Янгхасбенд не отказал себе в удовольствии унизить Россию хотя бы на словах. Так, на приеме в честь 50-летия завершения Крымской войны он с бокалом виски вылез на трибуну и заявил:
– Русские подчинили народы, завоевать которые было легко, а главной целью всего этого, а также слухов о легионах солдат, размещенных в России, является внушение людям Востока мысли о том, что русские обладают большей силой, чем британцы, даже большей, чем у них действительно есть!
Ему вторил ветеран Большой Игры 76-летний старец Арминий Вамбери:
– Конвенция 1907 года унизительна в глазах народов Персии, Афганистана и Китая, потому что ее статьи открыли дорогу русской и германской агрессии. Вместо того чтобы служить на пользу британским интересам в Азии, конвенция несет вред.
Особенно неистовствовал Джордж Керзон, который использовал весь свой полемический дар, чтобы не допустить одобрения соглашения в парламенте. Выступая в палате лордов, он в течение полутора часов взывал к совести и разуму парламентариев.
– Каким бы ни оказался итоговый результат, мы отбросили достижения нашей дипломатии и торговли за более чем столетие. Я в уверен, что этот договор, в его части, относящейся к Персии, не укрепит безопасность Индии, не обеспечит независимость Персии и не сохранит мир в Азии. Сделка сомнительна и в отношении Афганистана, плоха в отношении Тибета и ужасна в отношении Персии. Мой общий вердикт таков – эта бумажка не даст нам ничего кроме унижения Англии.
Парламентские дебаты продемонстрировали, однако, поддержку соглашению между Россией и Англией у большинства представителей правящих кругов. Кроме этого, англо-русские отношения поддержали также дельцы лондонского Сити.
Переговорный процесс был непрост и занял четырнадцать месяцев. Наименьшее количество времени было потрачено на согласование вопроса по Тибету, а наибольшее – на обсуждение афганского.
* * *
Только через год, весной 1907 года о переговорах Лондона и Петербурга впервые заговорили в печати. Во Франции это вызвало удовлетворение, а в Германии – беспокойство.
Той же весной 1907 года было подписано соглашение между Францией и Японией. Русская официальная печать подчеркнула, что Россия горячо одобряет этот шаг. Затем летом того же года последовало русско-японское соглашение, разрешавшее последние спорные вопросы, связанные с недавней войны.
В августе 1907 года, после многократных разногласий и задержек, сэр Эдвард Грей и российский министр иностранных дел граф Александр Извольский пришли наконец к согласию по всем пунктам. И 31 августа историческое англо-русское соглашение было подписано графом Извольским и британским послом сэром Артуром Никольсоном. Согласно соглашению, Англия отказывалась от Тибета. Обе державы признавали суверенитет Китая над этой страной. Россия, в свою очередь, отказывалась от притязаний на Афганистан. Обе державы обязывались уважать его независимость и неприкосновенность. Что касается Персии, то она условно делилась на три зоны: северная, с Тавризом, Тегераном, южным побережьем Каспийского моря и центральной областью, вплоть до Испагани и Ханикина, входила в русскую сферу влияния, а юго-восточная часть, примыкающая к Афганистану и Индии, считалась отныне английской зоной. Между двумя зонами была оставлена «нейтральная» общая полоса, включавшая почти все побережье Персидского залива. При этом Россия и Англия взаимно обязались совместно охранять неприкосновенность и независимость Персии. Кроме этого, Англия признавала притязания России на Черноморские проливы.
Русская общественность встретила заключение соглашения с Англией сочувственно. «Новое время» назвало его «ликвидацией», завершением старых расчетов: «Соглашение… знаменует собою новую фазу в азиатской группировке: оно обозначает собой отказ от того индийского похода, который не раз горячил воображения в России…»
Министр иностранных дел Извольский, выступая в защиту проекта соглашения в Совете министров, заявил:
– Мы должны поставить наши интересы в Азии на надлежащее место, иначе мы сами станем государством азиатским, что было бы величайшим несчастьем для России.
Разумеется, были в России и дальновидные политики, которые разглядели в Антанте грядущую опасность для державы и пытались предупредить общественность об этом страшном «троянском коне». Но кто их тогда слышал?
* * *
Если в России соглашение особого недовольства не вызвало, то в Англии страсти кипели нешуточные. Консерваторы дружно выступили с резкой критикой соглашения. Особенно, как всегда, возмущался недавний вице-король Индии лорд Керзон. Но британский парламент тем не менее соглашение большинством голосов одобрил.
Однако европейским политикам было понятно, что раздел азиатских границ между Англией и Россией – это лишь начало процесса их сближения.
Одним из первых это понял германский поверенный в Петербурге Иоханн фон Микель.
– Мне кажется, что новшества, вводимые в Азии этим соглашением, не так велики, как ожидалось, – сообщил он при первой же личной встрече германскому канцлеру Бюлову. – Значение русско-английского соглашения не столько в Азии, сколько в Европе, где его последствия долго будут давать себя знать.
– Кто, на ваш взгляд,
