Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 171
Панас как-то намекнул, что рано еще увлекаться пирами да утехами. Умен боярин, но не докумекал того, что с ходу понял Тавр еще в Новгороде. Князь-то пьет самую малость, больше делает вид, что гуляет вовсю. Здесь на пиру княжеском собирается старшая дружина, бояре, посадники из других городов, старейшины да самый разный и необходимый люд. Где, как не за дружеской чашей, обсудить трудные дела, погасить старые споры? Здесь удается уладить то, что не смог бы войной и набегами. И червенский спор бы решил миром, соберись вот так с ляхами за дружеской попойкой!
Прискакал на взмыленном коне гонец. Тавр его перехватил во дворе, но тот, памятуя наказы великого князя, молчал как рыба, пока не оказался в дальней комнатке, чуть ли не на чердаке, любимом месте князя для тайных разговоров.
Владимир выслушал, помрачнел:
– Ладно, отдыхай… Я пошлю другого, а то с коня свалишься. Волчий Хвост мог бы и не двигаться дальше! Я ж наказал только вятичей примучить, а дальше идти резону не было.
Гонец оторвался от кувшина, прохрипел все еще сухим горлом:
– Да больно легко все получилось! Вятичи вроде бы собрали огромное войско, а потом враз все разбежались. Мы без боев прошли их землю, сожгли для острастки терем их князя, тот бежал куда-то к германцам, а дальше что делать, когда обошлось все без драки? Сами вятичи уже смеялись над своим войском. Мол, волчьего хвоста испужались! Тогда мы и сунулись малость западнее…
– Велики потери?
– Нет, воевода сразу отвел войско. Там спорные земли, без твоего слова он идти не посмел.
– Правильно, – одобрил Владимир. – Волчий Хвост – умелый воевода. Хоть и боится меня, но дело делает. Отдыхай!
Гонец попросил:
– Княже, ежели ответ дашь только к утру, то я буду готов. Только коней дай свежих. Я – воин, мне бы к своим! Там звенят мечи, свищут стрелы, трубят трубы… А здесь – тьфу! – сонное царство. Не для мужей.
– Тебе дадут свежих коней, – пообещал Владимир.
Сувор увел гонца на поварню, заодно распорядился насчет молодых девок опосля трапезы. Ничто так не разгоняет кровь, как девки, что помнут усталое тело, походят по спине босыми ногами, а затем, потешив ему плоть, укроют одеялом и будут сторожить сон, отгоняя комаров. Одну-две Владимир отряжал на ночь с прутьями на пруд, чтобы били по воде, пугали лягух, а то те белопузые своими воплями иным спать мешают…
Тавр, видя хмурое лицо князя, поинтересовался:
– Вести из Царьграда?
– При чем здесь Царьград? – ощетинился Владимир.
– Да так… При слове «Царьград» по тебе сразу пятна начинают ходить. И шерсть поднимается, как у кабана лесного. Как вот сейчас. И морда как у коня вытягивается.
– Брось, – попросил Владимир, чувствуя, что в самом деле кровь горячими волнами бросилась в лицо, а от кончиков ушей можно зажигать факелы. – Какой Царьград, если он принес весть от Волчьего Хвоста. Вятичей воевода примучил с легкостью, а затем решился сунуться на земли червенских городов…
– Ну и?..
– Получил по носу. Да не от самих червенцев или ляхов, а столкнулся с немецкими рыцарями!
– Что будешь делать?
– А что нам остается? Либо идешь вместе с судьбой, либо тебя тащит! А если хочешь победить, то надо вовсе идти навстречу.
Тавр вытащил из сумки лист бересты, звучно и ядовито зачитал ответы князей и родовитых бояр. Тот не привел войско, ибо выдавал дочь замуж, другой не успел убрать урожай, третий только-только распустил войско на прокорм по весям, четвертый просто тягается с братом в соседней земле, потому ни тот ни другой не явились. А были и такие, что попросту не ответили. Ссориться с новым князем Киевским не хотели, но и подчиняться не желали. Так и вернулись гонцы ни с чем.
– А Твердислав, – закончил Тавр, – вообще велел выпороть твоих людей и отпустить без ответа.
Владимир медленно и страшно бледнел. Кровь отхлынула от лица, затем смертельная бледность залила шею. Голос стал низкий и хриплый, пошел рыком к земле, от нее отпрыгнул и как дальний гром прогремел по всем поверхам:
– Без ответа? Это и был ответ! Ну ладно, Твердислав! Я знаю, с кем ты меня спутал!
Он сбежал с крыльца, свистнул. Отрок бегом привел коня. Князь прыгнул прямо в седло. Тавр крикнул вдогонку, чувствуя, что надо спросить:
– А с кем он тебя спутал?
– С человеком, – ответил Владимир хищно, – который ему это простит!
Конная княжья дружина вышла на рассвете, а на пятый день конские копыта застучали по земле знатного боярина. Владимир разделил дружину, Войдана отправил наперехват:
– Ни одному не дай уйти!
– А как отличить виноватого от неповинного?
– А боги у нас на что? – отмахнулся Владимир. – Разберутся. А ты убивай всех, кто побежит.
Они ворвались с трех сторон. Предосторожности оказались лишними: Твердислав оказался застигнут врасплох. Повалив ворота, дружинники секли и рубили всех во дворе, затем прогрохотали сапогами по лестницам терема. Сопротивляющихся закалывали и выбрасывали из окон.
Владимир ждал во дворе. Твердислава выволокли во двор полуголого, за ним тащили его двух жен – роскошных откормленных женщин, чуть погодя пригнали выводок детей. Самым старшим было лет по семнадцать, а младшего плачущая кормилица прижимала к груди.
– Все никак не поймете, – процедил Владимир с отвращением. – Каждый кулик в своем болоте хозяин? Я покажу, кто хозяин во всем этом огромном болоте!
Твердислав, всегда важный и осанистый, побелел, повалился в ноги, запричитал по-бабьи. Владимир с отвращением пнул сапогом:
– Жен и старших дочерей – на потеху дружине. Буде выживут – продать жидам, пусть гонят в южные страны. Авось там купят в гаремы или публичные дома для прокаженных.
– А младших?
Владимир окинул их равнодушным взором:
– Тоже. Если жиды не купят, то – под нож. Но чтобы с пользой, отдайте Нессу. Он окропит их кровью жертвенные камни.
Твердислав голосил, пытался подползти и поцеловать сапоги великого князя. Его удерживали, били. Владимир кивнул в его сторону:
– С этой туши содрать шкуру, сделать чучело. Пусть отроки учатся метать стрелы!
Он по-хозяйски оглядел добротный терем в три поверха, многочисленные постройки, амбары, сараи, длинную конюшню. У Твердислава на его землях видимо-невидимо скота, одних конских табунов больше десятка, а уж коровьи стада вовсе не перечесть… Такое хозяйство можно разделить между тремя-четырьмя боярами из новых. А то и на пятерых хватит!
Уже уходя, он оглянулся:
– А шкуру чтоб сдирали с живого! Начиная с пяток! Пусть во всей округе слышат его вопли. И видят, как расправляется князь с ослушниками.
Базилевс Василий спросил раздраженно:
– Как хоть правильно называется их образование теперь? Русь или Рось?
Историк низко поклонился:
– Это северяне, недавно пришедшие на те земли, виноваты в том, что Рось начинают звать Русью. Болгар они называют булгарами, «Правду Росскую» – «Русской Правдой», арабы и персы уже зовут их русами, и только мы зовем по старинке, как привыкли со времен эллинов: росами. Даже царя ихнего Боза называют ныне Бусом…
Базилевс поморщился:
– Оставь свои мудрствования. Мне нужен день сегодняшний. Учти, я не Цимисхий, который с ними воевал, братался с ихним князем. Я только и знаю, что это тоже славе… Поляне, кажется…
– К нашему счастью, полян уже нет, – ответил историк обрадованно. – Они разделились на множество племен, каждое из которых называется иначе: дряговичи, уличане, тиверцы… А поляне – еще та часть племен, которых Диодор Сицилийский описал как народ «пал» или «поли», а Плиний их описывал как «спалов». Росами же их начал называть готский историк Иордан: один из росомонов изменил Германариху, и тот казнил его сестру Лебедь – в готском произношении – Сунильду, и тогда ее братья, мстя за сестру, убили Германариха.
Базилевс молча выругался. Историк был превосходен, но в упоении перескакивал с вопроса на вопрос, терял нить повествования, часто вовсе забывал, о чем спрашивают, влезал в дикие дебри, до которых умному человеку вообще нет дела.
Историк понял по злому лицу, что надо закругляться, заторопился:
– С того дня малое племя росов стало быстро возвышаться над другими. Их главным городом стал Киев, построенный храбрым и воинственным Кием, тем самым, который и убил Германариха. Он в молодости бывал у нас на службе, командовал войсками. Вернулся на родину не один: сманил на новые земли две тысячи воинов, пожелавших покинуть империю и поискать счастья на новых землях.
– Ну-ну? Почему Русь оказалась так далеко? Почему она теперь Киевская?
– Ослепительнейший… Русы захватили земли по Днепру, убили киевских князей, там создали Новую Русь, как твои предшественники – Новый Рим, но ее по имени главного города стали называть Киевской Русью.
– Это большой город?
– Не только. Он также свят… даже для нас. Там в старину побывал апостол Андрей, самый любимый ученик и друг Христа, которого он первым призвал в ученики и первому раскрыл суть своего учения… Потому он и зовется Первозванным! Андрей – брат апостола Петра, который держит ключи от райских врат. Так вот Андрей побывал на берегах Днепра, поглядел на шумный город, на торги, на перекрестье дорог, воздвиг крест на горе и прорек, что на этом месте будет город, который возвысится над остальными… А когда пришел Кий, он как раз и построил новый город чуть ниже по течению, в том месте, где поставил Андрей крест. Андрей Первозванный был распят на кресте, память о нем отмечается тридцатого ноября и тридцатого июня, он с небес следит за Русью и всячески ей покровительствует…
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 171
