должна отвечать здесь перед низшими по рангу.
– Королева! Сюзерен! – злобно зашипел он.
– А поскольку я ни в чем не повинна, то зачем же мне просить помилования; я не прошу помилования и ни от кого его не приму.
Паулет раздраженно тряхнул головой.
– Это все гордыня, мадам, гордыня! Вы погрязли в своей гордыне!
После его ухода Джейн сказала Марии:
– Боюсь, как бы вам не пришлось поплатиться за эти слова.
– Любые мои слова сейчас уже ничего не значат. Закон о личной безопасности королевы и был сочинен для того, чтобы уничтожить меня. Да, они действительно не имеют никаких законных прав судить меня. Но моя персона в их власти, и поэтому, невзирая ни на что, они меня накажут.
Двенадцатого октября небольшая группа лордов в сопровождении Паулета явились к Марии, чтобы объявить ей то, что она и без них знала. Незадолго до этого, выглянув в окно, она увидела членов комиссии, прибывших в Фотерингей в сопровождении двух тысяч солдат. Предстоит суд, на котором Марии будет предъявлено обвинение в участии в заговоре против Елизаветы. Мария будет подвергнута суду как «персона, которая претендует или может претендовать на корону английского королевства». А решение суда очевидно: лишение права на английский трон и смертная казнь.
– Вам хорошо известно, что у вас нет никакого юридического права судить меня, – спокойно заявила Мария. – Я королева, и меня могут судить только равные мне по званию монархи. Разве на этих скамьях будут сидеть короли и королевы? Если так, то я буду рада приветствовать их. Если нет, то я отказываюсь предстать перед судом.
Паулет сунул ей в руки письмо.
– Королева приказывает вам предстать перед судом.
– Королева не может приказывать мне. Я не ее подданная. – Мария быстро прочла письмо и вернула его Паулету. – Законы Англии на меня не распространяются.
Лорд-канцлер Томас Бромли резко возразил:
– Нет, напротив, они распространяются на вас, поскольку вы жили под защитой этих законов.
Мария чуть заметно усмехнулась:
– Я приехала в Англию, чтобы просить поддержки у Елизаветы, а вместо этого оказалась в тюрьме. Я не была под защитой ваших законов, и никто не разъяснял мне, что это за законы. А они кажутся мне весьма странными.
– Ваша прерогатива как сюзерена не действует в нашем королевстве, – заявил Сесил. – Если вы и откажетесь предстать перед судом, то это ничего не изменит. Вы просто будете осуждены заочно.
Мария не ожидала услышать ничего подобного.
– Неужели даже так? – прошептала она. – Судить меня в мое отсутствие? Как же вы манипулируете своими законами! Я умоляла выслушать меня. В течение двадцати лет я добивалась аудиенции у Елизаветы и возможности ответить на вопросы независимого парламента. Но предстать перед закрытым тайным трибуналом… Почему вы так боитесь присутствия на суде других лиц?
Теперь опять вмешался Сесил, опасавшийся ее доводов и проявления непокорности:
– Вам не следует опасаться, ибо все ваши слова будут услышаны всей страной, равно как станут известны все ваши дела и поступки. Вы еще и сами пожелаете, чтобы их сохранили в тайне.
Неожиданно заговорил сэр Кристофер Хаттон. Мария обратила внимание на то, как постарел этот некогда красивый придворный с тех пор, как приезжал в Шотландию, чтобы пройти обряд крещения.
– Если вы не предстанете перед судом, люди будут думать, что вам есть что скрывать. Если же вы невиновны, вам нечего бояться. Но, пытаясь избежать суда, вы навсегда запятнаете свою репутацию.
– Я бы тысячу раз предпочла умереть, чем в каком-либо виде признать власть над собой королевы Елизаветы в ущерб королевским прерогативам, – ответила Мария. – Я не могу подчиниться законам вашей страны, не нанося таким подчинением себе, моему сыну-королю и всем другим сюзеренам ущерба. Я не признаю английских законов, я их не знаю и не понимаю. Что же касается суда, то я совершенно одна, меня никто не представляет, и у меня нет защитника. У меня отняли все мои бумаги и записи, поэтому я не могу воспользоваться ничем, кроме своей памяти, при подготовке собственной защиты. А у вас в руках все мои бумаги, которые вы будете использовать против меня, тогда как я лишена их и не могу воспользоваться ими для своей защиты.
– Ни один суд, рассматривающий дела, которые связаны с государственной изменой, не позволяет обвиняемому иметь адвоката, – заявил Бромли.
– Довольно пререканий, – изрек Сесил. – Выслушайте слова, которые королева адресует непосредственно вам. Она предвидела ваши возражения. «Вы планировали разными способами лишить меня жизни и разрушить мое королевство посредством кровопролития».
У Марии перехватило дыхание. Слова были резкими и звучали так, будто были адресованы не одной королевой другой королеве, а хозяином своему непослушному рабу.
– И что, письмо даже не содержит никакого обращения? – спросила она, перебивая Сесила.
– Нет, никакого обращения и никаких титулов.
Да, поистине обращение хозяина к своему рабу.
– «Я никогда не выступала против вас так резко, – продолжал читать Сесил. – Напротив, я заботилась о вас и охраняла вашу жизнь точно так же, как свою собственную».
Мария указала на маленькую темную комнату:
– Она живет в таких же условиях?
– «Факты этой измены будут доказаны и станут всеобщим достоянием. И все же я хочу, чтобы вы держали ответ перед титулованным дворянством и пэрами королевства, как если бы я сама присутствовала при этом. Поэтому я требую и приказываю вам держать ответ, поскольку я была уведомлена о вашем высокомерии. Действуйте искренне, и тогда вас ждет мое благоволение». – Сесил закончил чтение и показал бумагу всем присутствовавшим.
Мария оглядела сидевших перед ней полукругом людей.
– Собравшиеся здесь люди уже заранее вынесли мне смертный приговор, но я взываю к вашей совести. Помните, что наш мир значительно шире, ибо он не ограничивается королевством Английским! – воскликнула она. – Напомните об этом вашей королеве!
После того как все ушли, Мария обратилась к Джейн.
– Прошу тебя, – сказала она, – принеси мне что-нибудь теплое, чтобы согреть голову. У меня страшная боль в висках.
– Простите меня, но я не могла не подслушивать, – заметила Джейн.
Мария улыбнулась:
– Вот и правильно, я бы очень хотела, чтобы Елизавета сама услышала мои слова, а не в чужом и извращенном пересказе.
– Но их слова были такими грубыми и жестокими!
– Да, и они преследовали именно эту цель. Знаешь, Джейн, они не оставят меня в живых. Я знаю это, и я готова. – Вздохнув, она откинула голову назад. И Джейн положила ей на лоб согревающий компресс. – Я только молю Бога не лишить меня мужества на суде. Легко быть смелой здесь, в своих комнатах. Каждый человек всегда герой перед собственным зеркалом.
– Значит, вы
