— Однако как-нибудь на днях я отведу вас к одному из самых сведущих волхвов в здешних краях. Надеюсь, уж он-то сумеет прояснить для вас смысл этой глубокой тайны.
— Как бы то ни было, господа, — вмешался молодой принц, — полагаю, мы готовы. Пора. Идемте!
— Да-да, едем в лупанарий! — проворчал себе в бороду Поладамастор.
Глава XIII
НЕБОЛЬШАЯ ВАВИЛОНСКАЯ ОРГИЯ
Квартал проституток. — Разновидности любви. — Смешанные дома. — У куртизанки Ануке. — Туалет египтянки. — Госпожа и ее ученицы. — Музыкантши и танцовщицы. — Статичные позы. — Печали поэта. — Прерванная проповедь. — Война и проституция. — Ужин. — Сладострастные танцы. — Оргия. — Любовь хозяйки. — Секрет Каллипиги. — Психологический момент.
Квартал проституток располагался на краю города, переходящем в предместье, так что наиболее успешные из этих дам могли иметь небольшой домик, не теряя при этом клиентов.
Однако оживление царило именно на городских улицах. Все дома с широко распахнутыми для прохожих дверьми были ярко освещены. Ближе к реке, на нижних улицах, женщины стояли прямо у входа, демонстрируя прелести своим лучшим клиентам — матросам. Другие прогуливались в обнимку. В принципе, каждый дом или даже каждая группа домов соответствовали какой-либо национальности. В любви у каждого свои склонности как относительно работы, так и ее исполнителя. Некоторым содержателям — в основном это были евнухи крупных господ, сколотивших состояние и отошедших от дел, — удалось создать смешанные дома, где как попало были собраны все национальности: армянки, лидийки, скифки с юга, финикийки, израильтянки, египтянки, нубийки, арабские и персидские девушки, а также те, кто пришел из страны ариев и загадочного Катая. Все проститутки и все великие сладострастники хлынули в Вавилон, как только Навуходоносор восстановил его былую пышность. Там находились дома старых куртизанок, умелых массажисток, едва достигших половой зрелости девочек; добрую часть квартала занимали женоподобные юноши, а любители обоих полов могли также посетить дома с дрессированными животными. Все эти труженики любви просыпались под вечер и горланили всю ночь. В этих отдаленных кварталах только и слышалось, что пение, пьяные выкрики, разноязыкие ссоры да звуки ударов, порой смертельных.
* * *
Меретсар с друзьями воспользовались этими шумными улицами, чтобы попасть на очаровательную египетскую виллу к одной знакомой принца. Тот предупредил о своем визите, так что на этот вечер дом был зарезервирован для его компании. Владелица борделя со своими надзирательницами встретила гостей на мраморной лестнице и провела в свой очаровательный будуар.
Ануке, хозяйка дома, оказалась высокой и стройной. На ее круглом лице с высокими скулами выделялись большие глаза и крупные красные губы. Складка в уголке рта свидетельствовала об определенной опытности в любви и некоторой порочности.
Она нарядилась с бесконечной изысканностью, с изысканностью, доселе не виданной Виетриксом даже у самых утонченных вавилонянок. И действительно, она посвящала уходу за своим телом по пять часов в день. Египтянки превратили туалет одновременно в науку и искусство.
Сквозь надетую на нее тунику из ткани чрезвычайно редкого плетения можно было судить о ее теле. Оно отличалось несколькими особенностями, свойственными ее расе: расположенные высоко и на некотором расстоянии одна от другой маленькие груди, очень длинные руки, точеные ноги правильной формы. Но выдающейся чертой телосложения Ануке были ее редкостно развитые мягкие части. Узкий таз переходил в полные белые бедра, чрезмерные даже по сравнению с частью ноги возле колена.
Ма-Шан, который совсем не любил крутобедрых женщин, поинтересовался у нее, как ей удалось добиться подобного объема.
— Тот из вас, кто мне понравится, скоро это узнает, — ограничилась Ануке загадочным ответом.
Ее волосы были разделены на несметное число прядей, на концах которых висели жемчужинки или металлические бусины, так что пряди не спутывались друг с другом. При помощи длинной шпильки из слоновой кости и эбенового дерева с шариком на конце она дочерна насурьмила брови. Живость губам и скулам придавали легкие штрихи ализаринового корня; ладони и ступни были подкрашены хной.
* * *
Тем временем из малой гостиной Ануке посетители перешли в большую. Это была прелестная комната с крашеными стенами, середину которой занимали цветник и извергающие струи благоуханной жидкости фонтаны. Однако слегка взвинченный Ди-Сор попросил соблаговолить остановить эти устройства, поскольку их звук мешает ему говорить. Хотя он и пребывал в некотором затруднении, все же нынче вечером он был в форме.
— Ну что же, сохраним тишину, раз эти господа любят поговорить, — в голосе Ануке прозвучали одновременно недоверчивые и пренебрежительные нотки…
А на лестнице уже раздавались крики рабынь:
— Девицы, в гостиную!
И вот они появились, грациозные и легкие. Египтяноч-ки всех возрастов, отобранные с большим знанием дела, казались уменьшенными копиями хозяйки. Об этом легко можно было судить, поскольку их тела прикрывали лишь украшенные драгоценными камнями простые набедренные повязки. У каждой девушки был свой камень, соответствующий знаку, под которым она родилась. Ануке питала большое уважение к волхвам, и старые прорицательницы ежедневно приходили к ней, чтобы предсказать будущее ее пансионерок.
Подойдя к принцу, Ма-Шану, Ди-Сору, Полада — мастору, Виетриксу и пришедшим вместе с ними еще нескольким молодым людям, девушки уселись на высокие табуреты, и со смехом осыпали гостей ароматными цветами и обвили их шеи цветущими гирляндами. Другие умастили их лица благовониями; маленькие виночерпии разливали по инкрустированным каменьями чашам нектар, который Виетрикс немедленно признал превосходным.
— Однако теперь я похож на хорошенького мальчика для престарелых господ! — воскликнул Ма-Шан, глядя на свое отражение в зеркале.
— Да уж, это чересчур! — поддержал его Ди-Сор.
* * *
Постепенно все расселись на подушках, а девушки запросто устроились на коленях у мужчин. Из соседнего помещения доносились нежные звуки цитры и кимвала. Появились профессиональные танцовщицы.
Воспитанные при храмах, где они обучались всем видам искусств, включая искусство любви, музыкантши и танцовщицы представляли в Египте особую касту. Красивые и образованные, они стоили очень дорого. Ануке приобрела около полудюжины, чтобы предлагать клиентам. Однако предпочитала не отдавать их в качестве наложниц случайным посетителям. У каждой из этих малышек имелся как серьезный титулованный любовник, так и возлюбленный.
Одетые в облегающие, но относительно плотные одежды, девушки производили сложные, исполненные сладострастия движения. Особенно им удавались великолепные статичные позы: глаза устремлялись к неподвижным грезам, а руки поднимались, точно змеи из корзины индийского факира.
Виетриксу не слишком нравилась несколько болезненная изощренность такой хореографии, так что, подобно своим пресыщенным спутникам, он удовольствовался кратким сеансом.
* * *
Пока велись приготовления к легкому застолью, гости с бокалами нектара в руках под умелыми ласками молчаливых дев урывками предавались беседе в обществе Ануке, которая, в силу своей профессии, умела дать отпор самым изощренным ораторам.
— Вы знаете последнюю новость? — произнес принц. — Армия Кира наступает. Наши войска, охраняющие границу с севера и полгода стоявшие лагерем на равнине, в преддверии событий покинули эти земли.
— Так что, значит, нас ждет осада? — спросил Полада-мастор.
— Осада. Недавно я виделся со своим кузеном Валтасаром, он, однако, совершенно не чувствует опасности. Странный тип! А еще считал меня утопистом, мечтателем, поэтом!
— Поэтом! Увы! — откликнулся Ди-Сор. — Невеселая жизнь предстоит поэтам. Во время осады никому дела нет до поэзии; даже самые богатые ее любители берегут свои денежки для другого. Впрочем, признаю, они правы. На что же я буду жить, хотелось бы знать?
