– Дядя твой тебя отправил в Чернигов, чтобы, если даже какая напасть и обрушится на рязанскую землю, ты жизнь свою сохранил!
Княжич Игорь некоторое время помолчал, явно раздумывая над словами боярина, а после пробормотал:
– Коли любил бы, то давно удел бы дал, а то все только слова. Этак скоро князем уже Федор станет, хоть он и младше меня по роду.
– Зато по годам старше, Игорь! Ты вот все о премудростях разных толкуешь, а между тем сам о дурном помышляешь. Не смей желать зла своим родичам, так как именно ваши свары не дают простым землепашцам собирать урожай и растить детей. У меня было четверо братьев, а теперь все они нашли свой конец. Лишь один, может быть, не умер, но сгинул.
– Ладно, не бранись, Евпатий Львович, я ведь это в сердцах так говорю. Просто обидно мне, что все лучшее всегда братикам, а мне только объедки. Я ведь на самом деле люблю их – и Романа, и Олега, и Федора, но моя душа жаждет справедливости, и боюсь, что меня ущемят в правах.
Вести о казни княжича Федора Юрьевича
В славный город Рязань возвращались те, кто ездил в ставку к хану монголов. Как только послы подъехали к ближайшему селению православных, так тотчас вперед них поскакал гонец, чтобы сообщить великому князю эту страшную и горькую весть.
Великий князь Юрий Игоревич оттачивал свои военные навыки вместе со своим другом боярином Василием Пересветовичем, когда к нему подвели гонца.
– Василий, – проговорил великий князь Юрий, обращаясь к своему другу, – стар я уже и редко в последние дни посвящаю время занятиям. Вот видишь, только меч в руки взял, как уже по делам государства надо отвлечься. Может, это вести от княжича Федора! Может, ему удалось договориться с монголами?
– Княже, – ответил Василий, – Господь милостив и, может быть, отведет от нас сию напасть.
Великий князь убрал свой меч и подошел к гонцу. Погода прохладная, подумал великий князь, для оттачивания воинских навыков самая подходящая, но жаль, времени мало! Дела государственные совсем не дают возможности вот так пойти и, как в молодости, потешиться с мечом в руках.
Гонец опустился на одно колено. Судя по выражению его лица, вести он принес дурные.
– Говори, что ты словно воды в рот набрал!
– Княже! Твой сын княжич Федор Юрьевич принял мученическую смерть в стане неприятеля.
Великого князя словно громом сразили. Он быстро подошел к ближайшей лавке и сел.
– Княже, – продолжал гонец, – рать монголов…
– Замолкни! – перебил его Юрий Игоревич. – Иди отдохни, я позову тебя позже.
Василий Пересветович знал великого князя с самого детства, и Федор был ему не чужим человеком. В свое время именно он крестил младенца и всегда был ему как дядя. Василий Пересветович учил княжича владеть оружием. Хоть тот и не достиг в этом больших успехов, но зато сдружился с боярином.
– Великий князь, – обратился к Юрию Игоревичу Василий Пересветович, – коли они убили моего крестника, то позволь мне выйти с ними на бой. Их всего десять тысяч, и не было смысла начинать с ними переговоры. Кровь Федора будет смыта их кровью!
– Вася! Их не десять тысяч, а более ста тысяч. Мы остались одни, но кровь моего сына взывает к отмщению. Поскакали навстречу нашим посланникам и узнаем, какую смерть принял мой сын.
Великий князь и боярин Василий вскочили на лучших коней и помчались навстречу телу Федора. Десять ратников пытались за ними угнаться, но их кони были не в пример хуже жеребцов великого князя и боярина.
На улице темнело. Начавшийся дождик бил прям в лицо великому князю и его верному другу. Скользкая дорога вынуждала коней поскальзываться, и только чудом они не падали. Великий князь безжалостно хлестал своего жеребца.
Юрий Игоревич издали узнал своих посланников, и сердце его готово было разорваться. Великого князя там тоже узнали и тут же остановились. Когда великий князь на своем взмыленном и дрожащем коне остановился перед ними, вперед вышел Ждан и, не скрывая слез, повалился на землю.
– Казни нас всех лютой смертью, великий князь, так как не уберегли мы твоего сына княжича Федора. Сейчас он на небе в райских кущах, а мы здесь со слезами на глазах должны поведать о его великом подвиге.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Великий князь спрыгнул с коня и подошел к Ждану.
– Встань и расскажи мне, как умер мой сын! Не утаи ничего и говори как было, словно говоришь перед Господом.
Ждан встал и, вытерев лицо рукавом, начал свой рассказ.
– Мы прибыли в стан к ворогам и были доставлены к их правителю. Федор наедине общался с их повелителем, и о чем они договорились, я не ведаю. Монголы понимают, что мы им не соперники, так как силы их намного превышают наши силы, и если быть честным, то и силы всех князей Руси.
– Говори дальше, не томи!
– На другой день их правитель дал нам ответ. Он потребовал, чтобы сын твой княжич Федор стал великим князем, а супруга его княжна Евпраксинья – наложницей хана. Он потребовал, чтобы вся наша рать шла впереди во всех походах хана, и тогда он готов был принять мир. Десятую часть он уже считал малой данью.
– Что ответил мой сын? – прокричал великий князь Юрий Игоревич. – Что он сказал в ответ?
– Он сказал, что так негоже, и тогда монгольский хан приказал мучить его, а нам связали руки за спиной и сказали смотреть. Твоего сына избили, а после повторили вопрос, и он твердо сказал нет. Он сказал, что не пойдет супротив отца и не отдаст своей жены.
Великий князь хотел повалиться на грязную и мокрую землю, но боярин Василий поддержал его.
– Говори, что было дальше, – спросил за князя боярин Василий.
– Княжичу Федору опустили руку в кипяток и повторили вопрос, потом жгли железом, потом сняли кожу с ног. Мы молили, чтобы он отказался от своего решения и получил хотя бы легкую смерть, но он не сдался. Он кричал, и от его криков наши сердца разрывались, он молился и звал Господа, но ни тебя, ни род свой он не предал. Его привязали к четырем коням, одним из которых был тот жеребец, которого мы прислали в дар монголам, и разорвали на части. Тело отдали нам. Мы везем его.
– Нет! Нет! Федя! – заревел великий князь. – Проклятый монгол, я найду тебя в гуще битвы и пленю. Ты познаешь все то, что познал мой сын!
– Великий князь, – проговорил боярин Василий, – дай мне коня, и я поскачу по нашей земле, собирая всех на смертный бой!
Юрий Игоревич кивнул, и боярин Василий взял коня Ждана и пустил его галопом. Сам же великий князь подошел к останкам своего сына и не узнал его. Тело было разорвано на части, а лицо было почти все сожжено. Великий князь поцеловал Федора, стараясь не причинить боль, словно тот живой.
– Я отомщу за тебя! Или я паду в битве, или падет в битве тот, кто тебя умертвил. Господь повелевает прощать и любить врагов своих, и поэтому самое хорошее, что можно сделать для твоих мучителей, – это умертвить их. Такие люди не должны жить на белом свете. Их место в аду, который и изрыгнул их!
– Великий князь, – проговорил Ждан, – монголов во много раз больше, чем нас!
– Значит, мы умрем! Федор, ты не будешь забыт! За кровь платят кровью, и пусть даже мы сейчас одни, мы не будем ждать тех, кто не придет. Мы одни выйдем в чистое поле, и пусть Господь поможет нам!
Смерть Евпраксиньи
Княжна Евпраксинья сидела возле люльки с младенцем и покачивала ее. Что-то Ванюша не засыпает, подумала княжна. Все плачет и плачет! Словно недоброе что-то случилось.
Боярин Демид Твердиславович шел к княжне. Он понимал, что ему предстоит не просто поведать ей о смерти княжича, но и постараться добиться того, чтобы она сама себя обвинила в его смерти и наложила на себя руки. Боярин понимал, что хан Батый, которому он служил и который уже сейчас озолотил его, требует, чтобы великий князь рязанский, потеряв рассудок, вышел со своей ратью ему навстречу. Одной смерти Федора было маловато.
Демид Твердиславович вошел в горницу, где находилась княжна с младенцем. Само то, что он посетил ее покои, значило многое. Боярин оказался там впервые. Увидев его, княжна вскрикнула.
