- Вийон! - скомандовал граф. - Посмотри на меня!
Человек, удерживаемый двумя солдатами Бастарда, неохотно взглянул на своего врага. Он был молод, привлекателен как сокол и еще час назад был правителем этих мест, лордом земель и владельцем крестьян, но теперь он стал никем.
Он был в кольчуге, нагрудном панцире и поножах, и пятно крови в его темных волосах указывало, что он дрался с осаждающими, но теперь он находился в их руках и был вынужден смотреть, как жирный граф шарит по его кольчуге.
Никто в зале не пошевелился и не заговорил, все просто наблюдали, как граф срывает кожу и сталь, а потом с улыбкой на лице мочится на сокола, вырванного из платья жены.
У него был мочевой пузырь как у буйвола, и моча лилась очень долго. Где-то в замке закричал человек, и крик все не прекращался, но, к счастью, в конце концов затих.
В это же время закончил и граф, затем протянул руку к своему оруженосцу, который дал ему небольшой нож с жутким изогнутым лезвием.
- Видишь это, Вийон? - граф поднял нож, так что лезвие сверкнуло в огнях. - Знаешь, что это?
Вийон, удерживаемый двумя воинами, промолчал.
- Это для тебя, - сказал граф. - Она, - он указал ножом на графиню, - отправится обратно в Лабруйяд, и ты тоже, но сначала мы тебя порежем.
Люди в бело-зеленых ливреях ухмыльнулись, предвкушая предстоящую боль и удовольствие. Нож, чье лезвие было ржавым, а ручка - лишь куском обветшалой древесины, был ножом для кастрации, которым оскопляли баранов, телят или мальчиков, предназначенных для хоров больших церквей.
- Разденьте его, - приказал граф своим людям.
- О Господи! - пробормотал брат Майкл.
- Недостаточно крепкий желудок для такого, брат? - спросил Сэм.
- Он хорошо сражался, - вмешался новый голос, и монах увидел, что Бастард подошел к краю помоста. - Он храбро сражался и заслуживает умереть как мужчина.
Некоторые из воинов графа положили руки на рукояти мечей, но епископ успокоил их.
- Он преступил закон Божий и человеческий, - заявил он Бастарду, - и поставил себя вне рыцарского кодекса.
- Это мой с ним спор, а не твой, - огрызнулся граф на Бастарда.
- Он мой пленник, - сказал Бастард.
- Когда я тебя нанял, - продолжил епископ, - мы договорились, что все пленники будут принадлежать нам с графом, вне зависимости от того, кто их захватил. - Разве это не так?
Бастард поколебался, но было очевидно, что епископ сказал правду. Высокий человек в черных доспехах оглядел комнату, но люди епископа и графа превосходили числом воинов Бастарда. - Тогда я взываю к тебе, - сказал он епископу, - позволь ему отправиться к Господу как мужчина.
- Он прелюбодей и грешник, - ответил епископ, - так что я отдаю его графу, и пусть делает с ним, что захочет. А я напомню тебе, что твоя оплата зависит от повиновения всем нашим разумным приказам.
- Этот - неразумный, - настаивал Бастард.
- Приказ сделать шаг назад - вполне разумный, - заявил епископ, - и я даю его тебе.
Воины графа ударили щитами об пол в знак одобрения, и Бастард, зная, что проиграл спор, а противник превосходит его числом, пожал плечами и отступил.
Брат Майкл увидел, как воин взял нож для кастрации и, не в силах вынести то, что вот-вот должно было случиться, выбежал по лестнице из башни и вдохнул дымный ночной воздух.
Он хотел бежать дальше, но кто-то из людей графа нашел в конюшнях замка быка и теперь они мучили животное, тыкая его копьями и мечами и отскакивая, когда бык неуклюже поворачивался, чтобы напасть на них, и не смея попробовать проложить себе путь через поле этой жестокой игры. Потом в замке снова послышались крики.
На его плечо легла рука, и он оглянулся, подняв тяжелый посох, но увидел лишь священника, старика, который предложил монаху мех с вином.
- Кажется, - сказал старик, - ты не одобряешь то, что делает граф?
- А ты одобряешь?
Священник пожал плечами.
- Вийон забрал жену графа, так чего же он ожидал? А наша церковь благословляет месть графа, и на то есть причины. Вийон - презренный человек.
- А граф нет? - брат Майкл решил, что ненавидит жирного графа, с его сальными волосами и тяжелыми челюстями.
- Я его капеллан и духовник, - сказал старый священник, - так что я знаю, каков он, - его голос звучал холодно. - А ты, - спросил он монаха, - что привело тебя в это место?
- Я принес послание для Бастарда, - ответил брат Майкл.
- Какое послание?
Английский монах покачал головой.
- Я не читал его.
- Всегда следует читать послания, - произнес старик с улыбкой.
- Оно запечатано.
- Горячий нож с этим справится.
Брат Майкл нахмурился.
- Мне было велено не читать его.
- Кем?
- Графом Нортгемптоном. Он сказал, что оно срочное и тайное.
- Срочное?
Брат Майкл перекрестился.
- Он сказал, что принц Уэльский собирает очередную армию. Я думаю, Бастарду приказано присоединиться к ней, - он пожал плечами. - В любом случае, это звучит здраво.
- Да.
Разговор отвлек брата Майкла от жутких криков, что слышались внутри замка. Эти крики постепенно затихали, превращаясь в жалкое всхлипывание, и только тогда графский капеллан повел монаха обратно, к огням комнаты с колоннами.
Брат Майкл не смотрел на нечто обнаженное, лежавшее на окровавленном полу. Он остался в глубине зала, скрывшись от оскопленного мужчины за толпой солдат в кольчугах.
- Мы закончили, - сказал граф Лабруйяд Бастарду.
- Мы закончили, милорд, - согласился Бастард, но ты должен нам дополнительных денег за то, что мы взяли это место быстро.
- Я вам должен, - согласился граф, - и деньги будут ждать вас в Павиле.
- Тогда мы отправимся в Павиль, милорд, - Бастард отвесил графу поклон, а потом хлопнул в ладони, привлекая внимание своих воинов. - Вы знаете, что делать! Так за дело!
Люди Бастарда забрали своих раненых, подобрали мертвых и стрелы, выпущенные во время битвы, потому что в Бургундии, Тулузе и Провансе трудно было достать английские стрелы.
К тому времени, как люди Бастарда вышли из разрушенных городских ворот, уже наступила заря, они пересекли мост в долине и повернули на восток.
Раненых везли на телегах, но все остальные ехали верхом, и брат Майкл, которому удалось вздремнуть несколько часов, смог наконец-то рассчитывать на компанию Бастарда.
Он узнал, что некоторые из Эллекенов до сих пор охраняли замок в Кастийоне, который был их убежищем, но войско Бастарда все равно было устрашающим.
Оно насчитывало лишь чуть больше шестидесяти лучников, все англичане или валлийцы, и тридцать два латника, большинство из Гаскони, несколько из Бургундии и дюжина англичан, а некоторые - из дальних стран, все они были искателями приключений в поисках денег, которые и нашли у Бастарда.
Вместе со слугами и оруженосцами они сформировали отряд наемников, который мог нанять любой лорд, имевший достаточно денег, чтобы позволить себе лучшее, хотя любому лорду, пожелавшему драться с англичанами и их гасконскими союзниками, пришлось бы искать помощи в другом месте, потому что Бастард не стал бы этого делать.
Он любил говорить, что помогает врагам Англии убивать друг друга, а враги платят ему за эту помощь.
Они были наемниками и называли себя Эллекенами, любимцами дьявола, и хвастались, что их нельзя победить, потому что их души уже отправились в ад.
И брат Майкл, впервые в жизни ставший свидетелем битвы, верил в это.
Граф Лабруйяд торопился покинуть Вийон и укрыться в безопасности собственной крепости, которая, поскольку имела ров и подъемный мост, была защищена от того способа проникновения через ворота с помощью пороха, которым пользовался Бастард, а графу нужно было находиться в безопасности, потому что он был уверен, что скоро будет иметь разногласия с Бастардом.
Так что он предоставил людям епископа удерживать только что захваченный замок Вийон, а сам вместе со своим войском, шестьюдесятью латниками и сорока тремя арбалетчиками поспешил домой, в Лабруйяд.
Однако его путешествие было замедленно пленными. Он подумывал избить Бертийю в Вийоне и даже приказал слугам принести кнут из конюшен замка, но потом отложил наказание, чтобы ускорить возвращение домой.
Он по-прежнему хотел ее унизить и на этот случай привез из Лабруйяда повозку. Она находилась на конюшне сколько он помнил, и на ней была укреплена клетка, достаточно просторная, чтобы держать там танцующего медведя или быка для боев, именно для этой цели она, скорее всего, и была сделана.
Или, возможно, его предки использовали повозку для заключенных или для перевозки жестоких мастифов, используемых для охоты на медведя, но каким бы ни было ее изначальное предназначение, сейчас это была клетка для его жены. Графа Вийона, слабого и истекающего кровью, везли в другой клетке.
