Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 46
– Вот и отлично, – просветлел лицом Миллер. – Попрошу, чтобы отписал тебе, как устроимся в Ортенау.
– Нужны мне его письма, – отвернулся Филипп. На самом деле он был почти счастлив тем, что дочка жива, тем, что увозят ее не невесть куда, и будет там она под присмотром жениха, и, может быть, через некоторое время Миллер или Офелер действительно напишут ему, пригласив к себе. Но все это Филипп Баур держал в себе, боясь жестом или неаккуратно оброненным словом выдать свою тайну.
Так закончилась служба Петера Миллера в Оффенбурге.
Глава 13
Две ведьмы и верховный судья
Следует ли при взятии ведьм под стражу внезапно подымать их на руки, не допуская того, чтобы они прикасались к земле, и уносить их в корзине или на плечах в камеру заключения? По мнению канонистов и некоторых богословов, это допустимо.
Генрих Инститорис, Якоб Шпренгер «Молот ведьм»
Спустя два года после отъезда Миллера из Оффенбурга, оттуда спешно выехал бывший верховный судья фон Канн. Не заладилось у него после позорной истории с исчезновением из-под следствия сразу же всех арестованных ведьм. Точнее, Гер фон Канн проявил весь свой организаторский гений, собирая отряды из стражи и сколачивая дружины из местных жителей, которые регулярно отправлялись на поиски в окрестные города и села, но пропавшие ведьмы точно в воду канули.
За допущенные упущения и попустительства Себастьян фон Канн чуть было не лишился места и сам не пошел под суд, но против него так и не набралось достаточно улик, а единственный свидетель похищения Баур делал вид, что ничего не знает.
Тем не менее через два года, как уже было сказано, Себастьян фон Канн был вынужден оставить должность и спешно выбираться из Оффенбурга, бросив часть своего честно нажитого имущества и спасая свою собственную жизнь.
Произошло же вот что – целых пятнадцать лет в доме фон Канна жила экономка Глэдис, которую в свое время еще молодой тогда судья фон Канн буквально вырвал из подвалов Оффенбургской тюрьмы.
Дело было так, двадцатипятилетний Себастьян фон Канн был приглашен в Оффенбург на должность верховного судьи, что было для него весьма почетно и необычно, так как Оффенбург прежде не знал верховного, находящегося в столь юных летах.
Приступив к службе, фон Канн первым делом обратил внимание на процесс над неведомой ему Глэдис Шварцберг, обвиненной в сожительстве с дьяволом. На первый взгляд в деле было все: свидетельские показания двух совершеннолетних свидетелей, объяснение самой Глэдис о том, как было дело, и собранные на месте преступления вещественные доказательства.
Тем не менее вот уже месяц, как Глэдис упрямо твердила, что овладевший ею дьявол не получил ее души, а только тело. Кроме того, сделал он это бесчестно, явившись девице в виде ее любовника плотника Михаэля.
Заинтересовавшись, Себастьян фон Канн начал читать дело и вскоре узнал обо всем в подробностях.
После смерти родителей девица Глэдис Шварцберг осталась на попечение тетки, которая, по всей видимости, не уделяла ей должного внимания, так что сиротка вскоре завела себе хахаля, с которым и встречалась почти что каждую ночь.
Однажды Михаэль явился в дом к Глэдис, едва только стемнело, и, не тратя времени на пустую болтовню, лег с ней в пастель. Какое-то время они занимались любовным делом, после чего любовник пожелал выйти во двор, а Глэдис осталась ждать его, нежась под одеялом.
Выходя, Михаэль не закрыл за собой дверь так что она осталась полуоткрытой. Вот в эту-то щель и проник неизвестный. Скорее всего, это был возвращавшийся из кабака прохожий, который заметил незапертую дверь и шмыгнул туда, рассчитывая чем-нибудь поживиться.
Войдя в дом, он почти сразу же наткнулся на лежащую на постели полуобнаженную девицу и лег с ней рядом. Решив, что это вернувшийся со двора Михаэль, Глэдис обняла его, позволив сделать все, что он хотел.
Едва закончив любовное дело, незнакомец заслышал шаги возвращавшегося Михаэля и поспешно вскочил с постели. В этот-то момент его увидел Михаэль и проснувшаяся от резкого толчка Глэдис. Поняв, что в доме посторонний, девушка заорала, зовя на помощь, так что разбуженная тетушка успела увидеть улепетывающего мимо нее черного человека.
«Черный человек» – вот что насторожило судей. Они потратили время на то, чтобы выудить какие-нибудь подробности внешности ночного посетителя Глэдис, и узнали только то, что тот был черен точно ночь.
Что на самом деле было делом немудреным уже потому, что на дворе была непроглядная ночь, а в комнате не горела свеча.
После осмотра спальни Глэдис судебные исполнители нашли там только куски земли, которая должно быть пристала к сапогам ночного визитера, и рассыпанную по полу золу, которая так же могла попасть туда из печки, когда перепуганный Михаэль отскочил, выпуская дьявола вон из дома.
Тем не менее за Глэдис взялись с утроенной силой, выколачивая из нее признания. Просмотрев сообщения о проведенных пытках, фон Канн пришел в ужас, понимая, каково же пришлось девушке.
Пытки начинались с рассвета и проходили в течение дня с редкими перерывами, так как палачи все-таки живые люди, которым время от времени требуется отдых и еда. Пытая Глэдис, они подменяли один другого, в результате чего на теле девицы буквально не осталось живого места. Все ее пальцы были раздроблены, и два уже пришлось отрезать из опасения, что начнется воспаление. Ее регулярно секли розгами и кнутом с привязанным к нему лезвием. Ее растягивали не на обычной дыбе, а на неструганной доске, оставляющей в спине девушки чудовищные занозы, в ее лоно засовывали железный цветок, который затем распахивал лепестки, доставляя мученице неимоверные страдания.
И что же – за все время пыток палачи и судья не услышали от Глэдис Шварцберг ничего нового. Она снова и снова признавалась в блуде, но не с дьяволом, а с обычным человеком, которого она любила. Что же до дьявола, то хоть Глэдис и признавала, что тот овладел ею, но продолжала утверждать, что произошло это во сне, когда она не понимала, что с ней происходит, а значит и не была повинна в содеянном.
Слух о деле Глэдис Шварцберг дошел до бургомистра, и тот повелел, либо выколотить из упрямицы признание, либо отправить самих палачей и судейских отвечать перед законом герцогства за истязания невиновной. Надо ли говорить, что с этого момента вытянуть признание у Глэдис Шварцберг стало делом чести, а может и делом спасения практически для всех палачей города, работающих с ней.
Выступить на стороне Глэдис Шварцберг означало настроить против себя всех, все и вся. И если это было по силам человеку пожилому, мудрому и просидевшему на своем месте долгие годы, для новичка вступать в подобное сражение было смерти подобно. Тем не менее Себастьян фон Канн сделал свой выбор, посадив на скамью подсудимых судей и спася девицу, добившись признания судом Оффенбурга Глэдис Шварцберг оправданной за недостаточностью собранных улик. Себастьян фон Канн добился того, чтобы половина работающих с ней палачей была оштрафована, а половина разжалована и отпущена на все четыре стороны после бития их кнутом. Немалый штраф заплатил и отец Петера Миллера, занимавший тогда должность первого палача в Оффенбурге. в общем, как говорится, справедливость восторжествовала, и Глэдис могла, не скрываясь, смотреть в лица соседей.
Но, как выяснилось почти сразу же, одно дело вытащить человека из тюрьмы и совсем другое дать ему возможность достойно жить. Любовник оставил Глэдис Шварцберг, еще когда та находилась в тюрьме. Ее тетка была вынуждена отдать почти все деньги за содержание девицы под стражей и проведение пыток, так что, когда Глэдис получила свободу, у нее уже не было ни дома, ни денег, ни доброго времени. Кроме всего прочего, проведшую больше месяца в тюрьме девушку следовало лечить, иначе она попросту умерла бы, не сумев оправиться.
В результате Себастьян фон Канн был вынужден забрать Глэдис к себе, сначала выхаживая ее после истязаний, а потом сделав своей служанкой, а позже и экономкой.
Верой и правдой Глэдис проработала у судьи фон Канна пятнадцать лет, всячески стараясь отблагодарить его за спасение.
И все бы было замечательно, если бы в один прекрасный день Себастьян фон Канн не решился взять в дом еще одну спасенную им женщину. История не сохранила ее имени. Поначалу все шло вполне обычно. Глэдис Шварцберг управляла хозяйством и отдавала распоряжение всем слугам в доме, в то время как новенькая служанка работала по кухне и помогала заправлять пастели.
Постепенно Глэдис начала замечать, что новенькая ведет себя слишком уж расковано с хозяином, стараясь чаще маячить у него перед глазами. Все свое свободное время она тратила на то, чтобы пробраться в личный кабинет судьи или его спальню, где терла и полировала пол и мебель, стелила и перестилала постель, и вообще, старалась сделать что-нибудь особенное для своего спасителя и освободителя.
Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 46
