данном случае этим бесом для старого учёного стал биологический заповедник. Его друг, профессор Зимов, вместе со своим сыном решили создать плейстоценовый парк в ста пятидесяти километрах к югу от побережья Северного Ледовитого океана. С помощью спонсоров появилась так называемая «мамонтовая тундростепь». Там проводили эксперименты по воссозданию экологической системы ледникового периода – плейстоцена. Территорию в 20 квадратных километров огородили, завезли якутских лошадей, северных оленей, лосей, овцебыков, яков, бизонов, зубров и даже верблюдов. Продукты жизнедеятельности, а проще – навоз этих животных, должны были возродить истощённую почву и противостоять деградации приполярной земли.
Муж Татьяны Александровны переселился в низовья Колымы. Жил в утепленном балочке на санях, круглыми сутками отдавался заботам о парке и был, судя по всему, счастлив. Парк, ставший поздней любовью учёного, заслонил всё. Как-то Татьяна Александровна сказала:
– Ты что, возомнил себя Богом? Хочешь заново сотворить Землю?
Он мягко улыбнулся, обнял её за плечи и ответил:
– Богом, пожалуй, нет. Ну, может быть, его помощником…
Дома он появлялся два или три раза в полгода. Во время побывок все разговоры были посвящены мамонтовой тундростепи. Разговаривать дома на эту тему, кроме жены, ему было не с кем. Вопрос о переезде Татьяны Александровны в балочек ими обоими не затрагивался. Они смирились, поняв, что под старость лет что-то менять в жизни уже поздно.
Приезд Сашеньки будет праздником. Несмотря на разделявшее их расстояние, они были очень близки. Месяц назад внучка поделилась с ней планами и прислала копию найденной Василием записки. Похвасталась, что под её сценарий студия снарядила экспедицию.
Прочитав донесение Лю Гуанга, Татьяна Александровна задумалась. В голове возникали вопросы, которые нередко приходили на ум. Олонхо, эпическое народное искусство якутского народа, она любила и перечитывала всю жизнь. А ведь в сказаниях упоминалась способность людей саха изменять погоду. Тыал взял с собой йада, когда двинулся на север по Лене со своим семейством. Однако ни в одном сказании имя этого героя не упоминалось. Зато в это же время в Туймааде неожиданно появляется Элляй. Его, одиноко сидящего на берегу, встречают люди Омогоя.
Откуда пришёл Элляй и куда пропал Тыал? Это первый вопрос.
Омогой и Элляй считаются праотцами якутов. Элляй своим трудолюбием и умом заслужил уважение у местных жителей. Его качества, в том числе и лидерские, побудили Омогоя отдать за него свою дочь. Она родила Элляю сыновей, один из которых стал предком легендарного Тыгын Дархана. У самого же Тыгына среди детей была дочь, шаманка Таалай Удаган. Татьяну Александровну давно занимала история этой женщины. По легенде, удаганка покончила с жизнью, бросившись в озеро, потому что не смогла помочь отцу избавиться от рыжеволосых пришельцев. Когда же погиб Тыгын Дархан, часть его людей покинула Туймаада и ушла от завоевателей в долины Колымы.
Почему же тогда харизматичная и гордая Таалай Удаган свела счёты с жизнью? Это не похоже на её характер. Могла ли она остаться живой и уйти со своими соплеменниками на Колыму? Это был вопрос номер два.
До пятнадцати лет Татьяна Александровна жила в Среднеколымске, где отец работал в райисполкоме. Родилась она в наслеге, который назывался вторым Кангаласским, в селе Эбээх. С детства девочка слышала рассказы о том, что деревня названа в честь мудрой женщины, которая жила здесь в старину. Она приходилась прапрапрабабушкой отцу Татьяны. А может, это была Таалай Удаган? Советская власть преследовала шаманов, поэтому об удаганке в семье не распространялись. Местность, где в 1940 году появилось село, испокон веков называлось Эбээх[7]. Рассказывали, что она умела лечить людей, могла точно указать в реке или на озере место, где утонул человек. Когда солнце сжигало на аласах траву, могла вызывать дождь. Говорили, что она была высокого роста, как Тыгын Дархан.
Так кем была женщина, которую люди помнили как бабушку Эбээх? Это третий вопрос.
Когда Сашеньку принесли из роддома, то Татьяна Александровна, взяв её на руки, почувствовала зародившуюся в сердце тёплую волну. Благость охватила её существо и осталась на всю жизнь. Девочка выросла смышленая и весёлая. К шестому классу она обогнала в росте всех в классе, даже двух обитавших здесь второгодников. К восемнадцати Сашенька остановилась на 180 сантиметрах. Она занималась лёгкой атлетикой и без особых усилий стала чемпионкой Якутска на спринтерских дистанциях. Но после школы поступила в Московский госуниверситет, где у неё появились другие интересы.
Накануне звонка внучки, под утро, ей приснился короткий сон. Будто она сидит на лугу рядом со своим домом в родном наслеге. Высокая женщина в длинном платье с массивными серебряными украшениями подошла к ней и сказала: «Ты разве меня не узнаёшь?» И вдруг Татьяна Александровна увидела, что это её Сандаара. Проснулась и долго смотрела на пробивающуюся между шторами полосу света. «А ведь она такая же высокая, как Таалай Удаган», – подумала она.
– Табагинский и Кангаласский мысы – это границы долины Туймаады, – сказал Яша. – Мы проплываем Табагинский. Якутяне обычно приезжают сюда в мае наблюдать ледоход. Впрочем, некоторые облюбовали Кангаласский мыс. С него Лена видна во всей красе.
– Мы должны там побывать. Я хочу в сценарий вставить рассказ водителя-дальнобойщика, который куковал здесь в ожидании запчастей для своего грузовика. Он видел на мысу петроглифы, – откликнулась Сашенька.
– Если там что-то и есть, оно не сравнится с Синской писаницей, откуда мы плывём, – сказал Яша.
– Снимем, посмотрим и потом решим, что оставить, а что нет.
– Кстати, – сказал Матвей, появившийся из рубки. – Я по рации слышал, что лес у Кангаласского мыса уже горит. Это близко к городу.
– А ведь там угольный разрез и вдоль берега много выходов на поверхность горючих пластов, – заметил Яша.
– Какие у нас планы по стоянке в Якутске? У «Кангаласца» база в Жатае, это в пятнадцати километрах ниже по течению, – сказал Матвей.
– Высади нас на дамбе и плыви в свой Жатай, – сказал Яша. – Будь только на связи.
– Нас ждёт моя бабушка. Она городская жительница, такого стола, как в Арылахе, не будет, но голодными не останетесь, – напомнила Сашенька.
– Меня вообще-то Нюргуяна встречает, – сказал Яша. – Давайте так. Мы с ней поедем к моим родителям на дачу, а по дороге забросим вас к бабушке. В Якутске будем минимум три-четыре дня, поэтому времени хватит на всё.
– Надеюсь, – согласилась Сашенька. – Мы должны снять крупные планы в краеведческом музее, встретиться с археологами из Академии наук и побывать у Яши в университете. График съёмок плотный.
– Двести третий квартал – это первое, что мы увидим, когда причалим. Там моя квартира, – сказал Яша.
Слева вдоль реки
