Конец Вавилона - Аполлинер Гийом

Храмовый раб, который пользуется рукой,

Симулируя акт любви,

Пока не лопнет его мошонка,

Дух небес, вспомни о нем!

Дух земли, вспомни о нем!

Во всех четырех углах храма застонали храмовые рабы. На мгновение все прекратилось. Жрецы приблизились к трем мальчикам, приказали им снять одежды и напоили их магическим настоем, приготовленным по рецепту служителей подземных сил.

— Это всего лишь афродизиак, — пояснил Ма-Шан, склонившись к самому уху Виетрикса.

«Что же будет дальше?» — подумал обеспокоенный галл.

И в то же мгновение он увидел, что статуя Бела и его атрибуты, в том числе стоящий слева от него огромный фаллос, стали раскаляться под действием пылающего внутри костра…

— Призрак дитя неба,

О котором вспоминают боги,

Упырь, набрасывающийся на человека,

Пусть они никогда их не схватят,

Дух небес, вспомни о нем!

Дух земли, вспомни о нем!

Воды Тигра,

Воды Евфрата,

Безводная пустыня,

Мрачная гора,

Что встает на востоке,

И подвижная гора,

Пусть скроют они свои пропасти,

Дух небес, вспомни о нем!

Дух земли, вспомни о нем!

Тут верховный жрец приказал отвести трех юношей от полыхающей статуи Бела, а затем приказал им простереться подле трех девственниц. Четвертая, самая юная, была уложена на пол. Они совокупились, юноша с девушкой, и, когда самая тесная любовная поза была ими принята при помощи жрецов, их в таком виде связали золотыми цепями. Теперь в четырех углах храма раздавалось глухое завывание храмовых рабов. Они тоже приняли настой. Однако не могло быть и речи о профанных жертвоприношениях любви, прежде чем бог не будет удовлетворен, а женское божество Баалтис [72] оплодотворена.

— Зловещий демон, зловещий алал, гигим зловещий, [73]

Зловещий телал, зловещий маским,

Фантом, упырь, призрак,

Зловещее колдовство, настой,

Текучий яд,

И все болезненное,

И все, что движется,

Инкуб и суккуб,

Но не слуга,

Голова к голове,

Тело к телу,

Член во влагалище,

Ноги к ногам,

И никогда они его не схватят,

И никогда они не вернутся.

Дух небес, вспомни о нем!

Дух земли, вспомни о нем!

Тела девственниц на жертвеннике сотрясали болезненные судороги. Внезапно жрецы схватили последнюю девочку, и Виетрикс увидел, что ее на золотых цепях перемещают прямо на добела раскаленный медный фаллос. Это продолжалось какое-то мгновение, потому что все цепи вместе с семью детьми рухнули в огненную пропасть; таким образом свершился акт.

— Баалтис оплодотворена! Баалтис оплодотворена! — кричали храмовые рабы.

Заклинание было закончено, и, если боги услышали, злые духи должны быть изгнаны, Бел — удовлетворен.

Произошла бурная разрядка. Храмовые рабы, женщины и юноши, отбросив свои покрывала, смешались с толпой. Теперь, согласно обычаю, они предлагали свои тела — уже плоть сливалась с плотью, после всех этих человеческих жертв верующих охватил настоящий гон.

— Слава Лилит! Слава Лилит!

Это было имя богини Иштар-Милитты, когда она не хотела, чтобы любовь была плодоносной. Лилит — богиня-детоубийца, это был призыв к сакральной оргии.

Храмовые рабыни испускали радостные возгласы, переходящие в завывания. Обнаженные и увешанные цветочными гирляндами, они, пританцовывая, бегали в толпе. У одних были тамбурины, у других — инструменты в форме фаллоса. Некоторые из них, кем одновременно овладевали двое или трое мужчин, впадали в транс. Одна, самая прекрасная, любимая жрица Иштар, предложила себя Валтасару, и он взял ее на глазах у царицы. Затем, содрогаясь, с остановившимся взглядом, не отдавая себе отчета в том, что делает, она прошла сквозь толпу и была брошена в жаркий костер, по-прежнему пылавший в провале перед Белом. Валтасар в это время покинул храм.

Виетрикс и Ма-Шан скрылись от посторонних глаз, благодаря своему другу волхву, который устроил Виетрикса на плечах бога войны, а Ма-Шана — на верхушке одного из самых величественных золотых фаллосов в зале. Сидя по соседству на своих наблюдательных пунктах, они, не опасаясь подвергнуться насилию или попасть под удары хлыста, могли следить за сумятицей.

Это продолжалось добрых два часа. Мужчины и женщины раскачивались, охваченные духами Бела и Иштар. Храмовые рабы кромсали себя ударами ножа, здоровенные детины, вооруженные хлыстами с железными шипами, в четыре руки секли обнаженную толпу мощными ударами, ускоряя ритм сакральной оргии. Принесли бурдюки с вином, смешанным с афродизиаками. Зазвучала исступленная музыка. Странные едкие ароматы фимиама мешались с запахом поджариваемого человеческого мяса.

Исступление достигло предела. Мужчины принялись добровольно оскоплять себя и бросать драгоценные атрибуты своего мужества в пропасть Бела. Женщины бросались на них и, словно фурии, совершали чудовищное подобие любовного акта с этими добровольными евнухами. Толпа, кружась и сливаясь в объятиях, утопала в крови и безумии.

Но внезапно наступил день. Прозрачный солнечный луч проник сквозь свод храма. И, словно по волшебству, оргия прекратилась. Мужчины и женщины покрыли головы и один за другим покинули храм. На плитах пола осталось лишь несколько убитых и раненых. Когда все вышли, жрецы со своими помощниками навели некоторый порядок и уже без всяких церемоний побросали все, что валялось на полу, в еще пылающую топку.

Виетрикс и Ма-Шан вышли вместе.

— Если Бел не успокоился, — промолвил молодой галл, — значит, у него скверный характер.

И продолжил:

— Верховный жрец хотел сохранить лицо. Но я совсем не уверен, что Бел удовлетворен. Жертвы были совершенно бесполезны. Все плохо! Все очень плохо!

Глава XXIV

ПИР ВАЛТАСАРА

Уличная оргия. — Подготовка к пиру. — Туалет женщин. — Шествие грандов. — Валтасар и его фаворитка. — Услуги. — Вина. — Женское кокетство. — Возбуждающие и дурманящие. — Возмущение женщин. — Сакральные сосуды. — Видение Валтасара. — «Мене, Текел, Фарес». -Толкование волхва. — Появление царицы. — В поисках Даниила. — Свастика. — Пояснение Даниила. — Сильное опьянение. — Продажные девки и продажные юноши. — Ворота рушатся. — Появление армии Кира.

В последний день праздника Сакака оргия в Вавилоне достигла своего предела. Беснующиеся толпы носились по городу. По приказу Валтасара крупным виноторговцам пришлось бесплатно открыть для горожан свои подвалы. Господа и рабы вперемешку спешили забыть о дурных предзнаменованиях и о том, что осада Кира уже стала приносить свои плоды.

Даже Виетрикс пришел в замешательство. Подобная оргия была отвратительна его уравновешенному галльскому характеру. Он проникался презрением к этим бедным азиатам, постоянно впадающим то в одну, то в другую крайность, неспособным сохранить власть, жестоким на войне, женоподобным в мирное время.

— Ты знаешь, Ануке, — обратился он к девочке, прежде чем отправиться на очередное празднество, — что сегодня рабы свободны? Таков обычай праздника Сакака. Ты дважды принадлежишь мне, потому что я дважды купил тебя. Ну что же, я отпущу тебя на волю. Но немедленно по возвращении с пира я хочу, чтобы ты была не только ровней мне, но моей повелительницей. Понимаешь?

Девочка покачивала головой, таинственно и насмешливо глядя на Виетрикса.

— Если захочу, — наконец проговорила она.

— Ну уж хватит! Персы вот-вот войдут в город! Ты отказываешься подчиниться мне. Я не хочу бить тебя, а уж тем более принуждать силой. Это совершенно не в моих привычках. Так что я оставляю тебя на волю случая. Мне есть чем заняться и помимо маленькой рабыни вроде тебя. Я тебя продам, дитя мое! Продам тебя какому-нибудь другому Канабалю. А сам отправлюсь на поиски женщины со свастикой, которую уготовала мне судьба.