Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
– Наслышан я о нововведениях царя в управлении державой, а вот опричника впервые вижу. Ладно, скажи-ка мне лучше, Глеб, почему государь озаботился моей безопасностью? У меня в обозе своя стража.
– А в Задольском лесу, отче, шайка разбойников числом голов в сорок ждет твой обоз и тебя лично. Нет, не для того чтобы хлеб с солью преподнести. Они перебьют всех, кроме одного, который должен сообщить о бесчинстве опричников.
– Вот как? А почему человек, которого пощадят тати, должен разнести по округе молву о бесчинстве опричников? Как связаны вы и разбойники?
– Опричники, отче, кое-кому поперек горла встали. Ты сам наверняка лучше меня знаешь, какие пакости постоянно вытворяют некоторые бояре. Вот и теперь заговорщики и изменники хотят выставить царя тираном, а опричников – карателями, орудием подавления любого недовольства земщины, жестоким и беспощадным. Бояре, которые настроены против новых порядков, якшаются с разбойниками. Лиходеи за плату вырезают и жгут деревни да села, не щадят ни старого, ни малого, вчистую разоряют обозы. Они бесчинствуют в нашей одежде. Да ты, отче, вскоре и сам это увидишь, коли не прикажешь обозу стоять здесь. Но тогда, думаю, разбойники решатся на атаку села, потому как за тебя и за людей твоих им заплачено дорого.
– Не желают, значит, бояре моей встречи с царем?
– Не желают, отче. Боятся.
– Чего же им бояться?
– Мне известно только одно. Шайка должна уничтожить твой обоз. А вот игумена главарь приказал не трогать. Он сам решил тебя убить, но пред тем хочет о чем-то поговорить с тобой. Нет уж, мы этого не допустим.
– Погоди, Глеб, не спеши. Кто командует опричной дружиной?
– Григорий Лукьянович Скуратов. Об этом и в царевой грамоте сказано.
– Малюта?
– Да.
– Что должен делать я по его замыслу?
– Ничего. Находиться при обозе, в своей повозке. У меня в роще за селом пятеро ратников. Как обоз войдет в лес, они сменят твоих стражников. Сколько их у тебя?
– Семеро.
– Тогда троих, самых крепких оставь при обозе, остальные пусть следуют за нами на расстоянии сажен в сто. Я буду находиться при тебе.
– Зачем людей менять? У меня сильная стража.
– Прости, отче, но таков приказ Малюты Скуратова. Он выполняет повеление самого царя любой ценой уберечь тебя и обеспечить прибытие на Москву.
– Что ж, раз у Скуратова приказ царя, то его надо исполнять. Ты можешь послать своего опричника к Малюте?
Помощник Скуратова удивился.
– Зачем?
– Передать просьбу.
– Могу, конечно, но…
Филипп прервал опричника:
– Пошли, Глеб. Пусть передаст Малюте, чтобы не убивал главаря банды. Коли Ярый желает говорить со мной, надо дать ему такую возможность.
– Он, собака, не заслужил такой милости.
– Господь, Глеб, учит нас милосердию. Даже преступник, приговоренный к казни, имеет право на исповедь.
– Ярый не исповедоваться желает.
– Кто знает? Прошу, сделай так, как я сказал. – Голос Филиппа звучал властно.
– А ты, отче, больше похож на воина, нежели на служителя церкви.
– Я не всегда был иноком. Пришлось в свое время и повоевать.
– Заметно.
– Так исполнишь просьбу?
– Да. Как только вернусь в рощу, отправлю ратника к воеводе.
– Вот и хорошо.
– Тогда я пошел к своим. Мы будем ждать обоз на опушке леса, у дороги.
– Договорились. Ступай с Богом.
Филипп перекрестил опричника, и тот незаметно ушел со двора.
После молитвы и трапезы обоз игумена Филиппа вышел из села и вскоре остановился на опушке леса.
К повозке настоятеля монастыря подошел Глеб Корза.
– Мы готовы сменить часть твоей стражи.
– Что насчет главаря шайки, Глеб?
– Мой человек передал твою просьбу Скуратову. Тот согласился оставить Ярого в живых, но предупредил, что не обещает. Неизвестно, как пойдет бой. Еще Малюта передал, что лиходеи уже давно сидят в засаде, а наши опричники у них за спиной. Обоз может выйти на поляну.
Филипп улыбнулся.
– Скуратов, гляжу, все продумал.
– А как иначе, отче, коли царь пригрозил его голову с плеч снести, если с тобой случится беда?
– Ладно, Глеб, с Божьей помощью все будет хорошо. Меняй стражников, которые находятся в крайних телегах.
– Это мы быстро!
Не прошло и десяти минут, как обоз Филиппа возобновил движение. Его охраняли опричники, снявшие с коней символику особого войска, и самые крепкие монахи. За ним следовали все остальные иноки, тоже вооруженные и готовые вступить в бой.
Ровно в полдень обоз вошел на поляну. Из леса раздался разбойничий свист, и к телегам со всех сторон ринулись всадники в черных монашеских одеяниях. Филипп поцеловал крест, снял его с шеи, положил под циновку, обнажил саблю и встал на повозке во весь рост.
Увидев это, опытный воин Глеб Корза, дравшийся и с татарами, и с литовцами, одобрительно улыбнулся, встал рядом с игуменом и крикнул:
– К бою, братья!
Но вступить в схватку ни Филиппу, ни Корзе не пришлось. Боевые группы особой дружины Скуратова настигли врага на полпути к обозу и ударили ему в спину. Половина шайки была уничтожена выстрелами из пищалей. Внезапный удар с тыла ошеломил разбойников, оставшихся в живых. Они успели развернуть коней и тут же попали под сабли опричников. Ратники Скуратова в считаные минуты изрубили разбойников.
Только сам Малюта старался исполнить просьбу Филиппа. Он не ударил главаря шайки в спину, а вступил с ним в схватку. Ярый отбивался упорно, но недолго. Используя свой малый рост, Скуратов изловчился и выбил у него саблю. Лукьян Бродин, находившийся рядом, тупым концом копья сбросил атамана на землю, прыгнул на него и быстро скрутил.
За тем, что происходило на поляне, из кустов смотрел Андрей Гнутый.
Он пришел в себя, тряхнул головой, вскочил с земли и тут же услышал голос за спиной:
– Стоять, собака!
Гнутый резко обернулся.
– Бежать собрался, пес смердящий?
Разбойник быстро посмотрел влево, вправо.
– Стоять, я сказал! – повторил приказ Гридя Шангин. – Или на куски порублю!
Гнутый бросил саблю на землю.
– Твоя взяла, сдаюсь!
Гридя усмехнулся.
– А куда бы ты делся, клоп вонючий? На колени, сволочь! И не крути башкой. Отсюда тебе путь только в пыточную избу или на небеса, к своим собратьям, таким же гадам, как и ты.
– Так я не по своей воле в шайке оказался. Не убивал, не грабил никого. Хотел бежать, да тут ты появился.
– Молчи, пес! На Москве разберутся, кто ты да что. А теперь встал и пошел к обозу! Вздумаешь бежать, прибью на месте.
Гнутый поднялся с колен и обреченно двинулся к месту разгрома его подельников. Он не хотел разделить их участь, хотя и понимал, что на Москве с ним особо церемониться не станут. Будут выбивать все, что знает. Но все же это жизнь. А там, глядишь, за раскаяние царь и помилует.
Надо лишь не упрямиться, сразу выложить все, что известно о делах шайки Ярого и стоять на том, что уже заявлено. Он, мол, в шайке недавно, на деревни, села и обозы не ходил, даже в нападении на игумена не участвовал. В шайку был загнал силком. Вот только станут ли палачи чинить следствие?
Шангин подвел Гнутого к Скуратову и Филиппу.
– Вот он, тать, общавшийся с боярином. Он по описанию знает человека, который должен явиться к реке и передать Ярому деньги.
Гнутый изумленно посмотрел на Шангина. Откуда это известно опричнику?
Разбойник задрожал. Положение его осложнилось. Он жалел, что не решился на побег в лесу. Лучше бы его сразу убил этот опричник. Теперь на помилование или снисхождение рассчитывать нечего. Да и на жизнь тоже. Он завыл и упал на колени.
Скуратов взглянул на Филиппа.
– Всыпать ему кнута, отче, чтобы заткнулся?
– Пусть кричит. Потом замолчит, задумается и расскажет все, что знает. Такие негодяи, как этот, мать родную продадут, лишь бы шкуру свою сберечь. Но и он раб Божий, хоть и попал в руки дьявола. Доведется, я с ним сам потом поговорю.
– Как скажешь, отче. Ну а с Ярым сейчас беседовать будешь или тоже на Москве?
– Он хотел здесь говорить, значит, сейчас. Да и у тебя, по-моему, еще дел много.
– Да какие дела? Собрать трупы, сбить волоки, чтобы тащить этих покойников через села и деревни на Москву.
– На это тоже нужно время.
– Хорошо. – Малюта обернулся к опричникам, державшим связанного главаря шайки. – Захар, Лукьян, тащите сюда Ярого. Настоятель монастыря с ним говорить будет. – Скуратов взглянул на Филиппа. – Я бы тоже не прочь послушать, что желает сказать эта кровавая собака.
– Коли не пожелает исповедоваться, слушай!
– Ага! Отдам распоряжение, подойду. А там как получится. – Малюта объявил сбор дружине.
Главаря шайки подвели к Филиппу.
– Мне сказали, Ярый, ты хотел о чем-то поговорить со мной. Убить меня тебе уже не удастся, а побеседовать можно. Я слушаю тебя.
– О чем теперь-то разговоры вести?
– Так ты хотел насладиться беспомощностью человека, обреченного тобой на смерть? Понятно, но тогда у меня к тебе будут вопросы.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
