На крутой прибрежной волне лодку начало подкидывать резче, прибой становился все шумнее и яростнее. Гребцы погружали весла глубже в воду, пытаясь уйти от грозных закручивающихся волн, как вдруг лодку понесло вперед, с ревом вскипело залитое лунным светом море, и через миг, заскрипев днищем по каменистому берегу, шлюпка развернулась посреди бурлящей волны, готовой схлынуть обратно.
— Все на берег! — прошипел сэр Джон. — Живо!
Из остальных лодок на прибрежные камни выскакивали люди с мечами наготове. Наконец все собрались за широкой полосой водорослей на линии прилива, где теснились огромные валуны с черными от лунных теней боками. Хук ожидал, что первой высадкой будет командовать сэр Джон, и потому удивился при виде молодого человека, ожидающего сбора всех солдат. Моряки, оттолкнув шлюпки от берега, удерживали их подальше от волн, готовые подобрать своих в случае нападения французов, хотя Хук подозревал, что спасти удастся не многих — слишком много крови прольется на береговые камни.
— Держаться вместе, — тихо приказал молодой человек. — Лучникам отойти вправо.
— Слышали? — прошипел сэр Джон Корнуолл. Молодым командующим оказался сэр Джон Холланд, племянник короля и приемный сын сэра Джона Корнуолла. — Годдингтон!
— Да, сэр Джон!
— Отведи своих лучников дальше, чтоб могли нас прикрыть!
Несмотря на то что командующим считался его пасынок, приказы все же отдавал старший сэр Джон.
— Вперед! — По команде младшего сэра Джона строй из сорока латников по левую руку и сорока лучников по правую двинулся в глубь берега.
И немедленно наткнулся на укрепления.
Земляная гряда сразу за прибрежными камнями, на расстоянии выглядевшая вполне безобидно, вблизи оказалась рукотворной насыпью с выкопанным перед ней рвом — настоящий вал с выступающими из него бастионами, с которых арбалетчики могли обстреливать фланги любого войска, поднимающегося по берегу. Вал выглядел целым, не поврежденным ни ветром, ни дождями, и тянулся по берегу всей бухты. Хук представил себе, каково здесь биться, когда латники не дают подступиться к центру, а с боков бьют арбалетчики. Но фантазии остались лишь фантазиями: укрепление, на строительство которого ушло немало дней, оказалось заброшенным.
— Нашли чем себя занять, придурки! — презрительно заметил сэр Джон Корнуолл, пнув верхушку вала. — Что за блажь строить укрепления, а потом их бросать?
— Может, они знали, что мы здесь высадимся? — осторожно предположил сэр Джон Холланд.
— Тогда почему нас не встречают? — возразил сэр Джон. — У них, поди, укреплений понастроено по всему нормандскому берегу! Только и знают, что мочиться в штаны да рыть землю. Лучники! Свистеть умеете?
Лучники промолчали — по большей части от удивления.
— Свистеть могут все? — повторил сэр Джон. — Хорошо! А мотив «Плача по Робин Гуду» тоже знают все?
Уж что-что, а мелодию «Плача» они знали, ведь Робин Гуд — лучник, восставший против английских лордов, принцев и шерифов, — был кумиром любого стрелка.
— Вот и прекрасно! — объявил сэр Джон. — Поднимаемся на холм. Латники по тропе, лучники лесом. Обыскать все до вершины! Если что увидите или услышите — искать меня. И при этом свистеть «Плач по Робин Гуду»! Чтоб я знал, что идет англичанин, а не кто-то из сосунов-французов. Вперед!
Прежде чем взобраться на холм, отряду предстояло пересечь тускло мерцавшую в лунном свете полосу болотистой земли, которая начиналась сразу за твердым берегом. Через нее вела извилистая тропа, и сэр Джон приказал лучникам рассеяться по обе стороны, чтобы в случае засады обстрелять противника с флангов.
— Не иначе как он вздумал нас уморить, — ругался Питер Годдингтон, пробираясь между кочками и пугая встревоженных птиц, которые взлетали над болотом с резким криком и хлопаньем крыльев. Кроме них ночную тишину нарушал лишь звук прибоя.
Болото тянулось на лучный выстрел, чуть длиннее двухсот шагов. Стрелять на большее расстояние мог не только Хук, но и французские арбалетчики, поэтому по пути к темнеющему за болотом лесу Хук отслеживал каждую тень в опасении услышать щелчок — звук спускаемой тетивы. О прибытии англичан французы не могли не знать: их соглядатаи уж точно сосчитали все корабли при погрузке в Саутгемптонской гавани, да и рыбаки наверняка доложили о большом флоте у нормандского берега. И если французы возвели укрепление даже в такой маленькой бухте, то зачем оставили его без защитников? Затем, считал Хук, чтобы ждать англичан в лесу. Затем, чтоб перестрелять передовой отряд по пути через болото.
— Хук! Том и Мэтт! Дейл! Уходите вправо! — Годдингтон махнул рукой, указывая всем четверым на восточный край болота. — И дальше к вершине холма!
Хук, хлюпая по болотной жиже, свернул вправо, за ним близнецы и Уильям из Дейла. На тропе позади них оставались латники. Лунный свет отражался от их стальных поножей белыми бликами, мечи и вовсе казались серебряными. На одежде у всех — лучников, латников, командующих — спереди и сзади был нашит крест святого Георгия.
Из леса никто не стрелял. Если французы и поджидали врага, то не здесь, а выше по склону.
Хук взобрался на невысокий осыпающийся пригорок у северной оконечности болота и обернулся посмотреть на флот — редкие тускло-красные фонари среди целого леса мачт. В лунном свете серебрились волны, звезды сияли ярко и чисто. Повернувшись к непроницаемо-черной кромке леса, Ник снял тетиву с лука.
— Среди деревьев луки не помогут, — объяснил он спутникам, пряча лук в чехол из конской шкуры, который он нес за поясом. Если лук будет натянут слишком долго, он примет привычный изгиб и ослабнет, поэтому Ник предпочитал держать цевье распрямленным. Он накинул на плечо петлю кожаного чехла и вытащил меч. То же сделали и остальные трое, и лучники двинулись в гущу деревьев.
Французы по-прежнему не появлялись. Ни ударов меча, ни жужжания арбалетной стрелы в темноте — лишь дальний шум прибоя, черные тени ветвей и тихие звуки ночного леса.
В лесу — даже во Франции, среди незнакомых деревьев — Хук чувствовал себя как дома. Томас и Мэтью Скарлеты, сыновья сукновала, всю жизнь простояли у огромных, движимых водным потоком вальков, которые вбивали сукновальную глину в ткань, чтобы очистить шерсть от жира, а Уильям из Дейла был плотником — и теперь все трое неосознанно подчинились Хуку, егерю и охотнику, который шел впереди. Слева раздавались голоса солдат, и поэтому Ник взял вправо, чтобы свои не приняли его за француза. Почуяв где-то рядом кабана, Ник вспомнил, как однажды зимой на рассвете он убегал от огромного клыкастого вепря, который гнался за ним, несмотря на пять всаженных в него стрел, каждая из которых легко убила бы человека. Чтобы спастись, Ник тогда запрыгнул на дуб, и вепрь умер под деревом, роя копытами залитую кровью землю.
— Мы куда? — спросил Томас Скарлет.
— На вершину, — коротко ответил Хук.
— А потом что?
— А потом ждать. — Хук и сам не знал ответа. Откуда-то донесся едкий запах древесного дыма — то ли рядом поляна углежогов, то ли где-то у костра греются арбалетчики, дожидаясь появления врагов на вершине холма.
— Так выпустим же кишки из вонючих мерзавцев! — передразнил сэра Джона Уильям из Дейла.
— Тихо! — бросил Хук. — Прибавьте шагу!
Если поблизости засели арбалетчики, незачем изображать из себя легкую мишень: чем быстрее идешь — тем труднее в тебя целиться. Впрочем, Хук чувствовал, что врагов за деревьями нет, лес был безлюдным. Выслеживая браконьеров в угодьях лорда Слейтона, он всегда ощущал их присутствие не зрением или слухом, а каким-то неопределимым чутьем. Оно-то теперь и говорило, что здешний лес пуст. И все же откуда-то шел запах дыма, так что на чутье полагаться не стоило.
Склон сделался пологим, деревья расступились. Хук по-прежнему вел друзей на восток, держась подальше от настороженных английских лучников, как вдруг лес кончился, и они, ступив на вершину, чуть ниже увидели дорогу, бегущую вдоль гребня холма.
— Луки, — скомандовал Ник спутникам, хотя свой доставать пока не стал.
Слева ему послышался звук, который не мог исходить от отряда сэра Джона: где-то рядом стучали копыта.
Четверо лучников, притаившись за деревьями над дорогой, вслушивались в топот, который становился все явственнее. По звуку Ник понял, что конь всего один. Затем на дороге показался всадник, скачущий на восток. Под темным плащом, из-за которого всадник был почти неразличим, оружие не угадывалось, и Хук скомандовал:
— Не стреляйте. Он мой.
Ник подождал, пока всадник приблизится, и, прыгнув из укрытия, вцепился в поводья. Коня развернуло, он встал на дыбы. И Ник, ухватив свободной рукой плащ всадника, рванул его вниз. Заржавший было конь присмирел, почуяв твердую руку. Всадник с глухим вскриком тяжело плюхнулся на дорогу и попытался отползти, но Хук пнул его сапогом в живот. Тут подоспели Томас, Мэтью и Уильям.
