мы тут сами. – После этого обернулся к Путиславу. – А ты ведь брата встречать вышел? – спросил, хмуро глядя на боярина. – Что же, давай подождем его вместе!
Лютобор из-за спины своего дяди смотрел на великого князя. Тот, поручив коня своим дружинникам, стоял на льду, мрачно косясь на боярина. Мимо сплошным потоком, блестя броней и оружием, проходило войско. Дружина за дружиной, полк за полком втягивались в ворота стана. Владимирцы, переславцы, ростовцы… Путислав смотрел на них и выглядел все более и более озадаченным. Наконец он не выдержал и сказал, непонятно к кому обращаясь:
– Уж больно они свежие! Битых нет, увечных тоже… Были ли они в сече?
Князь не ответил. Воины проезжали в молчании. Ярославские, московские… Суздальский полк появился последним. Впереди ехал княжич Всеволод под своим стягом с некоронованным львом. Он было придержал коня, но Юрий нетерпеливо махнул рукой, мол, не задерживайся! Воин Авдей, следуя за княжичем, проехал мимо, не глянув на боярина и его племянника. А Лютобор смотрел на проходящие мимо ряды суздальского полка и, не находя нигде своего отца, испытывал все большее беспокойство.
Последними из-за берегового изгиба появились волокуши. Увидев их, Лютобор подумал, что в них, должно быть, везут добычу. Заметив, как торжественно-мрачно приосанился великий князь, сердцем ощутил, что не угадал. После этого все передуманные за сегодня мысли в его голове смешались и помчались, обгоняя друг друга все быстрее по мере приближения этих волокуш. Возле передних ехал Векша. Поравнявшись с ожидавшими его людьми, он спешился, растерянно глядя на Юрия, Путислава и Лютобора.
– Да не тяни ты уже! – выказал раздражение великий князь.
Векша суетливо шагнул к волокушам и, на миг замерев, потянул край укрывавшей их старой холстины.
Путислав, тяжко сутулясь, сидел за столом с давно опустевшей чашей в руках. Его взгляд бесцельно скользил по шатру, пока не остановился на племяннике. На угрюмом лице отразилась забота. Он хотел было что-то сказать, но вместо этого пристукнул по столу кулаком и отвернулся.
Лютобор его даже не замечал. Из памяти навязчиво лез вчерашний мертвец на лесной поляне. Нелепо скрючившийся на снегу, тараща буркала на лужу крови, вытекшую из дыры в темени. Лютобор ее пробил его же чеканом. А потом подвесил тот чекан к поясу. Хотел показать отцу и услышать слова одобрения. Не довелось. Отец мрачно-спокойный лежал в волокушах. Хотелось думать, что он спит, но лоб его был холоден как тот снег, которым Лютобор вчера оттирал кровь со своих пальцев. Мысли неслись галопом, и отрок не пытался ухватить ни одну из них. Ему хотелось закрыть глаза, а потом проснуться.
Длинный разрез на горле указывал на то, как именно умер отец.
«Но почему? Зачем они сотворили такое? Против всех обычаев умертвили пленников!» – Лютобор, ища ответ, посмотрел на дядю. Тот уже долгое время почти без движения сидел на скамье, уставившись в стол перед собой.
«Путислав и сам ничего не знает». – Отрок даже удивился тому, как впервые хотя бы мысленно назвал дядю по имени, а не по степени родства.
«Вечером Юрий соберет князей и бояр. Эрзяне сохранили жизнь одному из воинов. Он-то и поведает обществу о том, как все было. Дядя пойдет туда, а после все расскажет мне. И маме». – Он вспомнил, как мать провожала отца. Поцеловав, осенила крестным знамением, на людях, как всегда, величаво степенная. Слезам даст волю много позднее. В позапрошлом году, когда Лютобор еще оставался дома, он застал ее вот так. Тогда утешил мать как мог. Неумело подбирая слова, говорил, что все будет хорошо, и отец вернется как всегда с победой. А она улыбнулась, обняла его и больше не плакала.
«Что же будет с ней, когда она узнает?!» – Лютобор представил как Путислав в свойственной ему манере сообщает матери о гибели отца.
«Я должен ей это сказать! – неожиданно для себя решил он. – А для того, сам все услышу из первых уст». – Он поднялся со скамьи и встал перед дядей.
– Ныне же возьми меня собой к князю!
Путислав воззрился на него в немом изумлении.
– Возьми! Юрий Всеволодович тебе не откажет! – И добавил уже просительно: – Великий князь сироту не прогонит.
Боярин смерил взглядом племянника от макушки до каблуков и, сохраняя то же удивленное выражение лица, кивнул, соглашаясь.
Лавр и Мезеня на руках внесли Жиляту в шатер. Бережно, стараясь не потревожить рану, помогли улечься на ложе. Потом лекарь отпустил племянника, напутствовав, как ухаживать за Коченем. Когда парень уже направлялся к выходу, Жилята счел нужным еще раз напомнить ему наказ Путислава.
– Ни слова о том, что услышал от пленного! Кто бы ни спросил! Понял ли? Ступай!
Скоро и Лавр засобирался уходить.
– Пойду я. Изяслав вот-вот может опамятовать. А к тебе, может быть, прислугу приставить? Вдруг что понадобится.
Жилята об этом и сам уже думал, но просить не решался, стыдясь своей слабости.
– Подмога сейчас лишней не будет. Бывает, так хочется выйти отсюда! А сам-то я, как видишь, на одной ноге… – Он виновато улыбнулся.
Лавр понимающе кивнул.
– Хорошо. Пришлю тебе в помощь холопа из обозных. Да скажу, чтобы он клюку тебе вырезал.
– На что же мне клюка? – насторожился Жилята.
Он вдруг отчетливо представил хромоногого, опирающегося на палку себя и взгляды других. Это видение ему не понравилось. Он поспешил его отогнать. – Не нужна мне клюка! Уж я без нее и сам как-нибудь.
Лекарь, шагнувший было за порог, обернулся и сказал с сожалением:
– А сам ты не сможешь.
– Как долго? – уточнил Жилята.
Лавр пожал плечами.
– Здесь речь не о времени.
Жилята от этих слов почувствовал какую-то липкую усталость. Нахлынули мысли о себе самом немощном, не способном служить и не нужном. Последнее его волновало более всего.
– А коли все так, что со мной будет? – Он замешкался, ужаснувшись тому, что собрался сделать. В смятении чуть было не обратился за заступничеством к Божьей матери, но сообразил, что этим свой грех только умножит. Он сделал над собой страшное усилие, чувствуя озноб всем телом от того, что задумал отступить от учения Христа.
– Люди тебя ведуном называют. Сказывают, видишь, что от других сокрыто. Может, ты и мою судьбу знаешь? Ты расскажи, я в долгу не останусь. – с усилием выговорив, спросил он у Лавра.
Тот после короткого раздумья вернулся, тщательно задернув полог над входом.
– Вот что бы тебе не спросить о том раньше? Хоть седмицу назад, я бы ответил. – Голос лекаря глухо звучал из мрака шатра. – Сказал бы, что станешь большим человеком при важном
