Поэтому Перси Ньюберри не удивился, когда однажды незадолго до полудня Говард Картер ударил со всего размаху лопатой о землю и изверг яростные ругательства.
– Эй, ты что, спятил?! – закричал Ньюберри и, не получив ответа, подбежал к юноше. – Что случилось, Говард?
Но Картер словно обезумел и, не обращая внимания на Ньюберри, молотил и молотил о землю лопатой.
Когда Ньюберри попытался отобрать у него орудие, он вдруг заметил перед собой четыре или пять королевских кобр – позже точное количество так и не смогли вспомнить. Нескольких Картер уже размозжил лопатой, еще две, готовые напасть в любой момент, стояли вертикально, распустив капюшоны.
Ньюберри осторожно отступил назад, как и нужно было сделать в такой ситуации, и инстинктивно принял самое правильное решение: он набрал горсть песка и бросил в опасных тварей.
Говард вскрикнул. С мужеством, граничившим с отчаянием, он разрубил сначала одну, а потом и вторую змею, которые уже собирались уползти. Пока половинки змей извивались на песке в предсмертной пляске, Ньюберри подошел к Картеру сзади и оттащил его в безопасное место.
– Тебе в очередной раз повезло, – сказал он юноше, когда они были в безопасности.
Но Говард ничего не ответил. Он лишь отошел на пару шагов и свалился без сознания.
– Воды! – закричал Ньюберри рабочим, которые наблюдали за происходившим со стороны.
– Куллах! – повторил он, заметил, что крестьяне его не понимают.
Двое мужчин бросились в дом и притащили куллах, так называемый глиняный кувшин с водой. Не раздумывая, Ньюберри принялся лить содержимое кувшина на голову Картеру, пока тот не начал фыркать и отплевываться.
Говард не смог подняться, у него подкосились ноги, но Ньюберри удалось подхватить юношу и удержать, иначе Картер ударился бы головой о камни.
– Отнесите его в дом! – приказал Ньюберри рабочим.
Двое мужчин подняли Картера и, взяв его под руки, потащили к дому археологов.
Тем временем о несчастье узнал и Флиндерс Питри, который с большой командой проводил раскопки дворца Амарны чуть севернее.
– Его состояние вызывает у меня опасения, – сказал Ньюберри при встрече с Питри. – Картер в сознании, но выглядит плохо.
Питри вошел в темную комнату, которая освещалась через смотровое окно в потолке. Картер лежал на спине неподвижно. Взгляд его был устремлен в потолок.
– Картер, вы слышите меня? – громко воскликнул Питри.
Говард чуть заметно кивнул.
– Что случилось, Картер? – Питри подошел поближе к деревянной лавке, на которой лежал юноша.
Говард не отвечал. Казалось, он что-то шепчет.
– Вы меня узнаете, Картер? Назовите мое имя!
Говард снова кивнул, но ничего не ответил.
Хильда, женщина суровой красоты и с энергичным характером, сунула голову в дверной проем и поинтересовалась, что произошло. На ней, как всегда, были широкие штаны для верховой езды и тропический шлем.
– Возможно, тепловой удар, – ответил Питри, а Ньюберри добавил: – Говард сражался с несколькими кобрами одновременно. А потом вдруг потерял сознание.
Он носовым платком обмахивал лицо Говарда.
– А кто-нибудь из вас подумал, что его могла укусить кобра?
Двое археологов повернулись к Хильде.
– Нет, – произнес Ньюберри, – я видел лишь, как он бьет лопатой по этим бестиям.
Миссис Питри прошипела что-то похожее на «идиоты», опустилась на колени возле Говарда и начала внимательно осматривать его тело.
– Вот! – вдруг вымолвила она и указала на маленькую красную пустулу на левой икре Картера.
– Ради всего святого, что же нам теперь делать? – прошептал Питри. – Нужно послать одного из рабочих в эль-Хадж Кандиль за доктором!
– Идиоты! – повторила Хильда в этот раз четко и разборчиво и, повернувшись к Питри, добавила: – Принеси мне стакан и кувшин с водой.
Потом она вскочила и покинула комнату.
Через несколько секунд она вернулась с блестящим ножом и полотенцем, которые взяла в кухне.
– Перси, держите его за ноги. – В это время вернулся Флиндерс с водой. – А ты держи туловище. Понял?
Не раздумывая, Хильда опустилась на колени, крепко схватила левую ногу Картера и сделала надрез через красную пустулу.
Сразу же потекла темная кровь, а миссис Питри все больше выдавливала ее из раны. Полотенце, которым она вытирала кровь, стало красным. Когда струйка перестала течь, она наклонилась над ногой Картера и стала высасывать кровь из раны. Затем Хильда торопливо вскочила и побежала на улицу, чтобы выплюнуть. После этого она набрала в рот воды и хорошо прополоскала его. Все это женщина повторила дважды.
Возле Картера в ожидании перемен стояли Питри, его жена Хильда и Ньюберри.
– Надеюсь, моя помощь не была запоздалой, – приглушенным голосом произнесла Хильда и полотенцем вытерла с губ следы крови.
Питри вновь протянул ей кувшин с водой, чтобы она прополоскала рот, и сказал:
– А не было ли опасно то, что ты только что делала?
– Я должна была наблюдать, как Картер умирает? – вопросом на вопрос резко ответила Хильда.
Говард, лежавший до этого момента недвижимо, неожиданно вздрогнул.
– Он приходит в себя! – взволнованно вскричал Ньюберри.
Оставаясь неподвижным и не поднимая век, Говард Картер начал медленно, запинаясь, едва слышно, но отчетливо произносить какие-то слова:
– Твое сияние прекрасно на краю неба, ты, живой Атон, живущий испокон веков… Ты наполняешь любую страну своей красотой, когда поднимаешься на восточном краю неба. Ты прекрасный, великий и сияющий, ты все еще над землей… Твои лучи обнимают земли и все, что ты сотворил…
Невидимая сила заставила его тело напрячься, и оно натянулось, как тетива. Картер немного приподнялся и потом медленно дрожа, опустился.
Хильда вопросительно взглянула на мужа.
– Ты знаешь, что означают его слова?
Питри кивнул.
– Это солнечный гимн фараона Эхнатона.
– Сэр, позвольте заметить, – запинаясь, произнес Ньюберри, – но этот гимн сохранился лишь отрывками, в отдельных бессвязных словах.
– Да, именно так, – ответил Питри и вытер со лба пот, – я и сам этого не понимаю.
– Он умер? – нерешительно спросила Хильда.
Ньюберри взял Картера за запястье и пощупал пульс.
– Его сердце бьется медленно… Чрезвычайно медленно… Но бьется!
Через час, прошедший в напряженном ожидании, из соседней деревни наконец-то приехал доктор Газал.
– Осел, – виновато пояснил он в ответ на укоризненный взгляд Питри. – Это упрямое животное просто остановилось на полпути. Я едва не забил его до смерти, прежде чем он снова тронулся с места. – Пощупав пульс Картера, он добавил: – Выживет. Когда, вы говорите, укусила его кобра?
– Я вообще ничего не говорил, – неохотно ответил Питри, – но укус, вероятно, произошел около двух часов назад. Моя жена попыталась высосать яд из раны.
– Она только что вышла на улицу.
Доктор Газал, египтянин с оливковой кожей и седыми курчавыми волосами, носил очки в проволочной оправе и, как поговаривали, с презрением относился к классической медицине, которую изучал в Берлине и Лондоне. Для каждого случая у него имелись свои травки и снадобья, и методы его были достаточно действенными.
После того как доктор оттянул веко Картера и внимательно осмотрел зрачки, он выудил из кожаной сумки колбу с желто-коричневым содержимым. Резко открыв рот Картера, он указательным и средним пальцами левой руки вытащил наружу его язык, а правой накапал на него содержимое стеклянной бутылочки. Потом доктор прижал нижнюю челюсть к верхней, напрасно ожидая реакции пациента. После этого он наложил повязку на икру.
– Он бредил, – заметил Питри, пока доктор осматривал лицо Говарда.
– Это типично для такого случая, – ответил Газал.
Флиндерс нерешительно спросил Питри;
– Вы бы сочли типичным, что пациент говорит такие вещи, которых абсолютно ничего не знает?
Доктор Газал поправил очки и оглянулся на Питри. Ничего не ответив, он вынул из сумки блокнот и начал что-то записывать.
Питри терзало любопытство, а Ньюберри не менее заинтересованно заглядывал через плечо.
Наконец доктор оторвал листок и протянул его Питри Газал ответил письменно на необычный вопрос, Питри жадно прочитал: «За выздоровление пациента – 50 пиастров или 10 английских шиллингов».
Питри молча исчез в своем кабинете, отодвинул там полку, за которой скрывалась металлическая дверца с замком. В утрамбованной почве было что-то вроде сейфа, в котором археолог хранил зарплату рабочих. Питри вынул пятьдесят пиастров и поставил полку на прежнее место.
Когда он протянул доктору купюры, Газал отодвинул их и спросил:
– Сэр, вы – англичанин, пациент – тоже. Не могли бы вы мне заплатить в английской валюте? Вы же знаете, эти египетские бумажки едва ли чего-то стоят.
– Нет, – солгал Питри, который знал об этой проблеме. – Вы уверены, что вылечили пациента?
