class="p1">— Я всего лишь поддержала беседу с рядовым Вальтером. Он показался мне довольно милым и не сверлил меня хмурым и вечно недовольным взглядом. По крайней мере, он хотя бы умеет улыбаться… в отличие от вас! — я громко выдохнула, подавив желание закатить глаза. — Да и вообще… если вы ты сказали это в более вежливом тоне, я бы восприняла ваши слова всерьез.
— Бесполезно… Вы хуже маленького ребенка, — Мюллер раздраженно выдохнул. — Вам стоит повзрослеть.
— А вам научиться разговаривать с людьми не в приказном тоне! — обиженно воскликнула я, переплетая руки на груди. — И я сама разберусь с кем мне сближаться, а с кем отдаляться! Я не обязана подчиняться вашим приказам!
— Вы имеете право сближаться только со своими соотечественниками. А впрочем, в этом вы уже преуспели… — офицер вяло ухмыльнулся. — Как его зовут… Иван, кажется? Судя по тому, как сегодня он вцепился за вас словно за спасательный круг, вы ему небезразличны. И вам он скорее всего тоже приглянулся… ведь он умеет улыбаться и веселиться, так?.. Я же говорю, ребенок!
— Не ваше дело, господин Мюллер, с кем я провожу время! — оскорбилась я. — Да на вашем фоне даже самые закоренелые солдафоны выглядят паиньками!
— Невероятно! — он высокомерно хмыкнул и сел в кресло, облокотившись локтями об стол. — Мы говорим с вами на двух языках, но не на одном из них не можем понять друг друга… Я уже жалею, что заговорил с вами на русском. Наивно полагал, что это как-то поможет нам сотрудничать, но сейчас понимаю, что сделал только хуже…
Он устало провел рукой по лицу, а затем небрежно взъерошил кончики волос.
— Да, господин Мюллер, этим вы поставили под удар самого себя, — я не упустила шанс позлорадствовать. — Но… мне все же интересно, откуда вы знаете русский?..
— Опять вопросы? — мужчина вздернул бровь, направив усталый взгляд в мою сторону.
— Да бросьте! — воскликнула я. — Я уже не усну, а смотреть, как вы с отстраненным видом перебираете бумажки — чересчур скучно. Если только… — я выпрямила спину, пытаясь заглянуть на кипу документов. — Если только вы позволите мне помочь с ними…
Офицер самодовольно хмыкнул и одним усталым жестом потер лоб.
— Это не какие-то бумажки, а важные документы. И вы серьезно полагаете, что я подпущу вас к ним? — он оглядел меня с ног до головы оценивающим взглядом. — Не будь вы остарбайтером, я бы подумал, что вы советская разведчица.
— Вы почти раскусили меня, — я похлопала в ладоши, стреляя в него язвительным взглядом, а затем натянуто улыбнулась. — Боитесь наших разведчиков, господин оберштурмбаннфюрер?
— Русские диверсанты куда хуже, — тихо пробормотал он, поправив ворот белой рубашки.
— Так откуда у вас такой хороший русский? — вновь поинтересовалась я.
Мюллер громко выдохнул и позволил себе расслабленно откинуться на спинку стула. На мгновение, всего на пару секунд мне показалось, что уст его коснулась короткая едва заметная улыбка.
— Похоже, вы так просто не отстанете… — пробубнил он. — Я отвечу на ваш вопрос, но для начала мне нужно разобрать парочку важных документов.
Я удивленно вскинула брови и ощутила, как губы расплылись в улыбке. Неожиданно, но Алекс вдруг пошел навстречу. Или это были только слова?..
— Хорошо. Я пока… пока полюбуюсь вашей библиотекой, — я шустро встала с софы и направилась к книжным полкам. — Или мне нужно ваше разрешение?.. Обещаю, ни одна книга не пострадает от моих необразованных русских лап.
Ответом мне послужил его короткий укоризненный взгляд. После мужчина вновь приступил разбирать несчетное количество папок с бумагами, а я мельком пробежалась по корешкам книг, слегка склонив голову на бок.
Перед глазами мелькали сотни иностранных фамилий и немецких слов, добрую половину из которых я мысленно переводила и смаковала несколько минут. В какой-то момент глаза остановились на толстой книге с темно-зеленым переплетом под названием «История медицины». Я пролистывала страницу за страницей, медленно шагала по кабинету, сидела на софе, но ни на секунду не отрывала взгляда от книги — настолько она завлекла меня. Она пестрила кучей незнакомых терминов и немецких слов, и чем больше у меня получалось переводить на русский язык, тем увлекательнее становилось чтение.
— Интересуетесь медициной, госпожа Богданова? — вдруг раздался тихий голос Мюллера за спиной.
Я и не заметила, как он закончил с документами и молча подошел ко мне. Испугавшись его голоса, я от неожиданности резко обернулась и едва ли не натолкнулась на его белую рубашку и небрежно расстегнутый серый китель. Офицер стоял всего в метре от меня, пряча руки в карманы брюк галифе, а синева в его глазах сгущалась с каждой секундой. Он был расслаблен и непривычно спокоен: брови образовывали одну сплошную линию, а не хмурую межбровную морщину, губы не были сомкнуты, челюсть не стиснута и желваки, по обыкновению, не вытанцовывали на ярко выраженных скулах. Не могла разобрать его взгляд в тот момент: в глазах не отражалась ни та привычная ухмылка и ни то свойственное ему высокомерие. Офицер впервые глядел на меня со скрытым интересом в устрашающих синих глазах.
И я пока не поняла, что пугало меня больше: привычная мания величия или же запертая человечность, которая осторожно выглядывала и проявлялась время от времени в его глазах с глубокой пронзительной синевой. Именно она убедила меня в первый же день довериться и вложить свою ладонь в протянутую им руку, чтобы благополучно выбраться из вагона.
Я мгновенно прижала книгу к груди то ли от неожиданности, то ли от испуга… И уставилась на него пустым стеклянным взглядом, пряча нарастающее напряжение в намертво сжатых ладонях, которые стискивали желтые страницы.
— Откуда вы… откуда вам известна моя фамилия…
В моем тихом голосе полностью отсутствовала вопросительная интонация. Это было больше похоже на мысли вслух, нежели на заданный вопрос.
— Глупый вопрос для… как это по-вашему… подполковника.
Мюллер привычно усмехнулся, и я мысленно выдохнула, радуясь, что он вновь натянул маску самодовольного фрица. Мне было стыдно признаться самой себе, но я боялась воспринимать его как обычного человека, умеющего сочувствовать. Ведь это означало бы одно — я постепенно начала бы доверять ему и в той или иной степени сближаться, позабыв про его происхождение, и закрыв глаза на то, какие погоны находились у него на плечах.
Он был прав, глупо было спрашивать это у того, кто заведовал всеми остарбайтерами Мюнхена.
По крайней мере, я узнала, какому званию приравнивался оберштурмбаннфюрер в Красной Армии. Больно непонятные были у немцев чины в СС, разобраться кто кому и как соответствовал было и вправду трудно.
— Здесь не принято отвечать вопросом на вопрос… это
