Вслед за тем Гуссейн проводил Рошану через дверь сераскириата к ее экипажу, поджидавшему у ворот.
Спустя некоторое время в комнату, где находился Сади, вошли два офицера в сопровождении нескольких солдат и объявили ему, что ему отведено другое помещение.
Войдя в новую, хорошо освещенную и убранную комнату, Сади был приятно удивлен. Он подумал, что его, верно, перевели сюда для того, чтобы доставить ему больше удобств: значит, о нем заботились, и это было добрым знаком.
В комнате стояли диван, стол и прочая мебель, из которой прежде всего бросалась в глаза роскошная кровать с балдахином.
Едва дверь закрылась за офицерами, как подушка на кровати пришла в движение.
Сади с удивлением взглянул на постель, и в ту же минуту показалась Черный гном.
— Это ты, Сирра? Как ты сюда попала? — спросил изумленный Сади.
— Тише! Не так громко, благородный паша! — прошептала Сирра, подходя к Сади.
— Что теперь делает Реция? Где она? Ты видела ее? — спросил Сади.
— Она здесь, в башне!
— Здесь? Возможно ли это?
— Мы хотим освободить тебя в эту ночь, благородный паша. Не бойся ничего! Реция переодета персидским торговцем.
— Переодета! Но если ее узнают? Какой безумный поступок! Через несколько дней меня, наверное, освободят, может быть, даже завтра!
— Ты не покинешь никогда этой тюрьмы, если тебе не удастся сегодня ночью бежать.
— Что значат твои слова?
— Тебя затем и перевели в эту комнату, чтобы убить сегодня ночыо. Сам Аллах внушил нам мысль попытаться спасти тебя, завтра было бы уже поздно!
— Но почему ты думаешь, что меня хотят убить?
— Военный министр Гуссейн-Авни-паша, Рашид-паша и Баба-Мансур решили убить тебя. Я слышала, как говорили об этом два офицера. Они входили в эту комнату, и мне удалось пробраться сюда вслед за ними. Таинственная смерть угрожает тебе! Я знаю только, что тот, кто проведет хотя бы одну ночь на этой постели, погибнет. Офицеры называли многих, которые умерли здесь.
Сади был храбрым, он не раз доказал свое мужество в многочисленных сражениях и не отступил бы ни перед какой явной опасностью, но перед таинственной смертью, грозившей ему таким необъяснимым образом, его мужество не устояло.
— Мы должны бежать сегодня ночью! — шепнула Сирра. — Если ты не хочешь бежать ради спасения своей жизни, то беги ради Реции, чтобы избавить ее от мучений и страха. Я принесла много ключей и пилу, нам легко будет отворить дверь, и я уверена, что нам удастся выбраться на свободу, несмотря на многочисленную стражу.
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
— Благодарю тебя за эти слова!
— Мы попытаемся бежать, но я не думаю, чтобы нам удалось обмануть бдительность стражи.
— Можно обмануть самый бдительный караул.
— Да, ты права! Это доказывает то, что ты здесь.
Сирра вынула связку ключей и, подкравшись осторожно к двери, начала по очереди вставлять их в замок, пытаясь найти подходящий.
Вдруг послышались приближающиеся шаги. Кто-то шел в комнату Сади, или, быть может, был услышан звук ключей, несмотря на всю осторожность Сирры.
Едва она успела отскочить и спрятаться снова за постель, как дверь отворилась.
Вошел капрал и принес пленнику корзину с хлебом, фруктами и шербетом. Поставив все на стол, он вышел, пожелав Сади спокойной ночи.
Сирра вышла из-за постели и снова начала подбирать ключи, но все ее старания были напрасными: ни один из них не подходил.
Между тем наступила полночь.
В коридоре слышались шаги. Видно было, что пленника стерегли очень тщательно. О бегстве нечего было и думать, и Сирра была такой же пленницей, как и Сади.
— Ты не веришь, что тебе грозит опасность, — шепнула Черный гном, — Мы можем сейчас убедиться в этом. Ляг на постель, как будто ты спишь, а я спрячусь около и буду наблюдать. В этой постели скрыта погибель. Погаси свечи, и мы будем ждать, что будет.
Сади последовал совету Сирры и, погасив свечи, бросился на постель.
Не прошло и четверти часа, как он увидел при слабом свете, проникавшем через узкое окно, что балдахин постели зашевелился и начал тихо и бесшумно опускаться.
— Берегись! — шепнула Сирра.
— Я не сплю! — тихо отвечал Сади.
— Опасность близка. Балдахин должен опуститься и задушить тебя на постели. Высунь голову так, чтобы она осталась свободной, иначе ты погиб.
Наконец балдахин опустился так низко, что коснулся Сади, и тот вдруг почувствовал, что громадная тяжесть давит ему на грудь. Он едва мог дышать, и не будь его голова свободной, он, наверное, был бы задушен.
Прошло около четверти часа, и балдахин заколебался. Он стал медленно подниматься и вскоре вернулся на прежнее место. В ту же минуту у дверей послышались шаги.
— Сделай вид, как будто ты задушен! — шепнула Сирра, поспешно скрываясь за постелью.
В ту же минуту дверь отворилась, и на пороге показался Гуссейн-паша в сопровождении адъютанта и двух солдат со свечами в руках.
Сади лежал, как мертвый. С каким удовольствием крикнул бы он этим негодяям, что он жив и что придет время, когда он отомстит своим врагам. Но мысль о Реции удержала его, и он притворился мертвым.
— Да, ты прав, — сказал Гуссейн, обращаясь к адъютанту. — Он мертв! До утра он останется лежать здесь.
С этими словами Гуссейн взглянул на балдахин постели. Казалось, при виде этой адской машины его охватил ужас, он поспешно повернулся и молча вышел из комнаты.
Некоторое время слышны были удаляющиеся шаги, затем все стихло.
Всю ночь Реция напрасно ждала возвращения Сирры. Наконец стало рассветать. Ей нельзя было больше оставаться в сераскириате, не подвергая себя опасности быть узнанной, и поэтому она, скрепя сердце, подошла к воротам, выходившим на берег, думая через них выйти на свободу.
Солдаты, стоявшие у ворот, были очень удивлены, увидев так рано персидского торговца.
— Как ты сюда попал? — спросил один из них Рецию.
— Я пришел сюда еще вчера, — отвечала Реция, стараясь изменить голос. — Но я опоздал и должен был заночевать во дворе.
— Без приказания караульного офицера никого нельзя выпускать! — сказал солдат. — Назад!
— Но ведь вы видите оба, что я — персидский торговец.
— Кто бы ты ни был, мы тебя не пропустим.
Реция увидела, что здесь ей ничего не добиться и повернула назад.
Обойдя башню, она направилась к другим воротам, выходившим на дорогу, думая тут попытать счастья.
Солдаты, стоявшие здесь, видели уже накануне персидского торговца.
— Как? Ты уже опять пришел сюда? — спросил один из них, обращаясь к Реции.
— Я пришел еще вчера вечером! Я — торговец розовым маслом.
— Да, я тебя знаю, я купил у тебя вчера опиума. Куда же ты девал свой ящик?
— Я сейчас расскажу тебе, что со мной случилось! Твои товарищи требовали опиума, а у меня его больше не было.
— Как? Ты все распродал?
— Все! Где же мне было достать опиума? «Ну, так принеси нам еще, а пока мы оставим в залог твой ящик», — сказали твои товарищи. Я думал, что они шутят, и ждал до вечера, пока не заснул, но теперь я вижу, что они, пожалуй, и в самом деле не отдадут мне ящик, вот я и хочу сходить за опиумом.
Солдаты рассмеялись.
— Да, ты прав! — сказал один из них. — Принеси-ка еще опиума, нам он тоже нужен.
— Так выпустите меня тогда.
Солдат тотчас же отпер ворота. Реция вышла, и тяжелая дверь снова за ней захлопнулась. Она была на свободе!
Что она должна была сделать, чтобы освободить Сади и бедную Сирру?..
Но оставим пока Рецию и войдем в тюрьму, где был заключен Гассан.
Уже само свержение султана возбудило в нем страшный гнев против заговорщиков, при известии же о смерти Абдула-Азиса им овладела неописуемая ярость и бешенство, и он поклялся страшно отомстить изменникам, убийцам султана.
Его гнев и ненависть покажутся нам справедливыми, если вспомнить, что Гуссейн-Авни-паша постоянно старался показать султану свою преданность, что план передачи престола принцу Юссуфу был делом его рук, так как он надеялся выдать свою дочь за принца, и поэтому исполнение плана обещало ему неисчислимые выгоды. Когда же надежды его рухнули и брак распался, он стал злейшим врагом султана. Мансур был еще хуже его, Рашид тоже не лучше. А эти трое и были душой заговора!
Из трех друзей, казавшихся опасными заговорщикам, на свободе остался один Зора-бей, но против него они не смели действовать открыто, так как он был очень любим в лондонских дипломатических кругах, а при тяжелом положении Турции необходимо было поддерживать хорошие отношения с Англией, главным другом Турции.
Как мы уже знаем, Мурад V тотчас по восшествии на престол велел освободить принца Юссуфа и выразил желание видеть его.
