возле костров, чтобы согреться.
Следующий день выдался солнечным и холодным. Земля, которой присыпали прикопанные колеса, смерзлась. Теперь повозки трудно сдвинуть с места, даже если никто не будет мешать, а таких было много. Тихо переговариваясь, словно боялись, что услышат враги, гуситы стояли, спрятав замерзшие кисти рук подмышками, или, сложив у рта, согревали теплым дыханием. Напоминали крестьян, которые собрались помочь одному из них быстро возвести дом или сарай. К бортам повозок были прислонены копья, кропачи, косы с вертикально укрепленными лезвиями. Видел пару алебард, явно трофейных. Уж слишком хорошо сделаны. Деревенский кузнец так не сумеет. На повозках лежали арбалеты, луки, фитильные пищталы. Возле амбразур во внешних бортах стояли гаковницы и тарасницы. В сторону вражеского лагеря гуситы старались не смотреть. Слишком много там было крестоносцев в прекрасных доспехах, а вся их армия раза в три превышала нашу. Не сильно ошибусь, если предположу, что подавляющее большинство в нашей армии сомневалось, что у нас получится справиться с такой силищей.
Первая атака всегда самая мощная. От нее зависит дальнейший настрой обеих сторон. Кто в ней победит или потеряет воинов меньше в процентном отношении к общему количеству, тот, скорее всего, и выиграет сражение. Крестоносцы это знали, поэтому кинули в бой все лучшие силы. Главный удар наносили на северную сторону вагенбурга, где подходы были удобнее. Конные подъехали на дистанцию метров четыреста, после чего, оставив лошадей слугам, потопали на своих двоих вместе с пехотой, в рядах которой преобладали итальянские наемники, по большей части арбалетчики. Этот род войск пока что самый востребованный после рыцарей. Сегодня и те, и другие узнают, что их время подходит к концу. Через несколько десятков лет арбалет станет охотничьим оружием для бедняков и оригиналов, а сохранившиеся «белые» доспехи любого цвета будут стоять в замках в самых неожиданных местах, пугая гостей.
В тяжелых доспехах не шибко побегаешь. Скорость передвижения рыцарей в пешем строю была намного ниже, чем у всадников, поэтому я подпустил крестоносцев метров на двести. Первые залпы двух пар пушек не остановили их, несмотря на большие потери. Только вторые и помощь хоуфниц, гаковиц и тарасниц привели в чувство. Самые умные из наступавших побежали, не самые — попятились и даже идиоты замерли на месте. Третий залп был четырьмя пушками. Он выкосил большую часть последних и придал ускорение уцелевшим крестоносцам. Они понеслись к своим лошадям, часть которых от грохота выстрелов вырвалась. Слуги гонялись по невспаханному полю за испугавшимися животными, чтобы передать их испугавшимся людям, проигравшим первый и самый важный раунд.
55
Гуситы, убедившись, что не так страшен крестоносец, как они предполагали, воспряли духом. Опять не сильно ошибусь, если предположу, что теперь точно такое же подавляющее большинство не сомневалось, что мы насуем врагам полную пазуху и не только. Реальность оказалась сложнее. Когда многие готовились праздновать победу, враг нанес удар в спину. В ночь на двадцать первое декабря через северные, дальние от нас, ворота горожане-немцы запустили в город крестоносцев.
Я, закутавшись в толстое и колючее шерстяное одеяло и с трудом согревшись, спал на артиллерийской повозке с боеприпасами. Так был уверен, что они не взорвутся. Иначе некому будет перемещаться по эпохам. Сквозь сон услышал крики и подумал, что снятся. Меня разбудил посыльный от Яна Жижки.
— Что случилось? — сердито пробурчал я.
— Еретики зашли в город! Там бой идет! — прокричал он испуганно, словно враги ворвались в вагенбург.
Гуситы, особенно радикальные табориты, называли твердых католиков еретиками, как и те их. Получалось, что одни неправильно верующие воюют с другими такими же, а победят в конечном итоге третьи.
Пока я шел с посыльным к шатру, в котором обитал Ян Жижка, в вагенбурге началась подготовка к сражению. Возле ближних от нас городских ворот, закрытых, появился большой отряд вражеской конницы. Предполагали, что собираются напасть на нас, но я сразу сообразил, что они там для того, чтобы не позволить нам войти в город и помочь гуситскому гарнизону.
Ян Жижка сидел на раскладном стуле, закутавшись в свой черный плащ с кошачьим воротником. За его спиной служанка при свете масляной лампы застилала раскладное ложе с ворохом из шерстяных одеял, не меньше трех. С холодом чешский полководец не дружит.
— Знаешь, что предатели впустили крестоносцев в город? — спросил он.
— Посыльный сказал, — ответил я.
— Зайдем с этой стороны и выгоним их. Готовь пушки, — потребовал он.
— Возле ближних ворот стоит большой отряд рыцарей. Вроде бы, венгры, — сообщил я.
— Все равно надо пробиться. Там наши воины. Им нужна помощь, — горячо и упрямо произнес Ян Жижка.
— Боюсь, что уже некому помогать. Наверняка их вечером напоили и ночью вырезали спящими, после чего и впустили рыцарей, — спокойно возразил я. — Судя по скоординированным действиям горожан и крестоносцев, операция была спланирована заранее. Они ждут, что мы бросимся на помощь, чтобы расправиться и с нами. Лучше прикажи приготовиться к обстрелам с крепостных стен. Как только рассветет, оттуда наверняка полетят болты в наши спины.
— Черт побери! — ругнулся Ян Жижка. — Умом понимаю, что ты прав, но сердцем не могу согласиться!
— У полководца нет сердца, пока не победит, — подсказал я.
Он молча покивал, как болванчик, из-за чего черная повязка сползла ниже, открыв верхнюю часть красного, недавнего шрама над правым глазом, после чего произнес тихо:
— Иди отдыхай. Наверняка утром враги пойдут в атаку с нескольких сторон.
Это пророчество сбылось, как и мое об арбалетчиках на крепостных стенах. Моя батарея подготовилась к обеим неприятностям. Две пушки остались защищать северный склон, а две перекатили ближе к городу и навели на башни и зубцы, похожие на ласточкины хвосты. Как только пехота крестоносцев изготовилась к атаке с севера и запада, на крепостных стенах появились арбалетчики, итальянские и местные. Гуситы отодвинулись подальше, но болты долетали. Впрочем, стреляли недолго. Залп двух пушек картечью сильно подсократил количество арбалетчиков. Уцелевшие мигом разбежались. Эти пушки быстро перекатили на северный склон холма, где помогли отбить атаку пеших крестоносцев, которые, потеряв сотни три человек, тоже решили пожить еще.
Они теперь не спешили. Мы были обложены со всех сторон и отрезаны от запасов еды. Только с водой не было проблем. Плюс морозы. Наверное, решили, что через две-три недели изголодаемся, ослабнем, сломаемся морально, после чего нас додавят физически.
У нас для них тоже нашелся сюрприз. Вечером всем передали приказ Яна Жижки разместить на верхней одежде на
