быка за рога:
— Можем ли мы рассчитывать, сэр, что в случае эвакуации вы окажете нам содействие своим транспортом? Ваше правительство было так великодушно, что временно, впредь до победы, предоставило нашим правительствам возможность перенести свою резиденцию на территорию Великобритании, и мы думали, что представители английского правительства в Тегеране…
Голландец, не закончив фразы, сделал красноречивый жест в сторону английского дипломата. Последний внимательно посмотрел сначала на свои ногти, потом на потолок и, наконец, глубокомысленно изрек:
— Я думаю, лучше всего было бы, если бы ваши правительства в Лондоне непосредственно договорились с правительством его величества по интересующему вас вопросу.
— Прекрасная идея! — воскликнули сразу все трое. — Мы сегодня же пошлем телеграммы в Лондон.
В одной из боковых комнат у окна стояли двое. Один из них — полковник американской армии, дородный, шумливый, с хищным лицом и толстыми влажными губами — был возбужден и красен. На лбу его дрожали капли пота, свидетельствовавшие о том, что полковник уже не раз путешествовал к столу. Второй — иранский миллионер — представлял своей особой целый комбинат. Он владел поместьями, хлопковыми плантациями, рыбными промыслами, фабричными предприятиями, магазинами, ссудными кассами. Ему принадлежали также самые шикарные в столице игорный и увеселительный дома.
— Так, значит, ваше превосходительство, я могу надеяться на вашу помощь?
Лицо миллионера выражало почти благоговение, а голос звучал вкрадчиво и умильно. Прекрасно зная, что перед ним стоит полковник, а не генерал, он намеренно употреблял обращение «ваше превосходительство» — почему не польстить нужному человеку?
Полковник не поправил своего собеседника.
— Да-да, можете рассчитывать, — покровительственно сказал он. — Ваши десять грузовиков будут включены в наш военный транспорт и пойдут под охраной американских солдат.
— Только десять? — вполголоса переспросил миллионер. — А нельзя ли хоть пятнадцать?.. Ваше превосходительство, времена сейчас беспокойные, ценных вещей у меня много…
— Нет-нет! — отрезал полковник. — Больше десяти грузовиков я взять не могу.
Миллионер огорченно развел руками и сказал:
— Ну что же, если больше нельзя, пусть будет десять… — И осторожно добавил, не зная, как полковник отнесется к его словам: — Ваше превосходительство, не следовало ли бы послать с этими грузовиками моего сына?
— Что ж, посылайте, — милостиво разрешил полковник.
— Да благословит вас небо, ваше превосходительство! — обрадовался миллионер. — Разумеется, мой сын сумеет отблагодарить начальника американского конвоя.
— Это его дело, — с улыбкой обронил полковник.
— Завтра утром мой сын привезет вашему превосходительству чек в пятьдесят тысяч долларов на Нью-Йорк…
Миллионер произнес эти слова очень таинственно. Он похож был сейчас на человека, который идет по тонкой корке льда, опасаясь на каждом шагу провалиться.
— Как — пятьдесят? — изумился полковник. — Ведь мы же условились о ста тысячах!
Лицо миллионера приняло молитвенное выражение. Его сложенные вместе руки протянулись к полковнику, как к изображению божества.
— Ваше превосходительство! — воскликнул миллионер. — Мое слово свято: конечно, сто тысяч! Только первую половину вы получите немедленно, завтра же, а вторую… вторую, когда все мои ценности будут в Нью-Йорке.
— Э, нет! — вскипел полковник. — Платите все сразу!
Начался жаркий торг. Лица спорящих разгорелись, голоса их стали подниматься. Наконец пришли к компромиссу: вторую половину полковник получит, когда ценности будут погружены на борт американского судна в Персидском заливе. «А если судно по пути в Америку погибнет?» — вдруг мелькнуло в голове дельца, но он сразу успокоил себя: «Застрахую свой груз в американской страховой компании».
— Ну, теперь все в порядке! — удовлетворенно заключил полковник. — Передайте мои наилучшие пожелания вашей семье и особенно вашей очаровательной дочери… — Полковник слегка зажмурился и, поцеловав кончики своих пальцев, прибавил: — Да-да, она просто очаровательна… Настоящая восточная сказка!
Лицо миллионера расплылось в улыбке, глаза сузились, как щелочки, и, приложив руку к жирной груди, он не сказал, а выдохнул — именно выдохнул:
— Моя дочь будет счастлива узнать, что ваше превосходительство так высоко оценивает ее красоту!
Глаза полковника, казалось, источали масло. Многозначительно посмотрев на миллионера, он бросил:
— Можете отправлять пятнадцать грузовиков!
Поздно вечером, после приема, Косовский говорил Степану, стоя в опустевшем зале посольства:
— Чудесно, что удалось утрясти вопрос о вашем дальнейшем пути. — И, взглянув на часы, продолжал: — Сейчас четверть первого. Стало быть, через четыре с лишним часа вы будете уже в воздухе. Спать вам сегодня почти не придется… Но все же я задержу вас еще на несколько минут.
Косовский закурил и, взяв Степана под руку, стал медленно ходить с ним по залу.
— Здесь вы находитесь на советском островке, заброшенном в капиталистическое море, — говорил он. — Но это для вас последний советский островок на долгое время: с государствами Малой Азии и Африки у нас дипломатических отношений еще нет. Советских представителей вы не встретите теперь до Лондона… Трудное положение! По пути у вас могут возникнуть всякие сложности. Будьте осторожны, но не будьте робки. Твердо отстаивайте свои права! И еще один совет… Вам придется иметь дело главным образом с англичанами. Я их немного знаю… Соблюдайте в отношениях с ними хладнокровие и выдержку — легче добьетесь того, что вам нужно. Если человек нервничает и горячится, англичане сразу теряют к нему уважение. — Косовский бросил в пепельницу окурок и закончил: — А теперь позвольте от всей души пожелать вам и вашим спутникам счастливого пути!
Они крепко пожали друг другу руки.
Глава вторая
Неожиданные встречи и неожиданные разговоры
Самолет, которым летели Петровы и Потапов, на багдадском аэродроме встречали полковник и капитан английских военно-воздушных сил. Полковник приехал только для того, чтобы приветствовать прибывшего из Тегерана генерала, и очень быстро отбыл вместе с ним в город. Проверял документы пассажиров капитан. Он делал это внимательно и спокойно, иногда задавая приехавшему короткий вопрос. У Степана создалось впечатление, что капитан хочет пропустить советских людей в последнюю очередь. «Начинается…» — подумал Степан, имея в виду те трудности, о которых предупреждал Косовский.
Он хотел было даже запротестовать, однако, вспомнив совет Косовского, решил «не горячиться» и сохранять спокойствие до конца.
Отпустив всех пассажиров, капитан подошел к советским путешественникам и, козырнув, неожиданно любезным тоном произнес:
— Простите, что я вас немного задержал. Я сделал это сознательно: мне хотелось сказать вам несколько слов без посторонних свидетелей.
Степан удивленно и вместе с тем подозрительно
