Ознакомительная версия. Доступно 166 страниц из 1102
никак не могут прийти к согласию, множатся ереси, ученые люди все более открыто критикуют церковь, а духовные лица погрязают в мирских удовольствиях… И, конечно, маленькая Ядвига никогда не будет счастлива с этим литвином… Если бы не надобность объединения королевств! Ежели бы не немецкая опасность, нависшая над Польшей, которую недостаточно понимают даже и многие поляки! Ежели бы не горестная бренность бытия!
– О, зачем я согласилась занять польский престол! – со стоном произносит Ядвига. И Ян медлит, медлит, не желая сказать (но и не сказать нельзя!) того, что больнее всего ударит эту несчастную заблудшую душу. И, наконец, решается. Он все-таки не только лекарь, но и хирург.
– А уверена ты, что без польского престола была бы любезна своему Вильгельму?
Она смотрит на него с ужасом. В отчаянье трясет головой. О, только не это! Только… Не отбирайте у меня эту последнюю усладу: его любовь!
– Мы были обручены детьми! – кричит она.
– Да, при могущественном короле, твоем отце, владетеле Польши и Венгрии, наследнике неаполитанского престола! Не забывай этого! И отцу Вильгельма, Леопольду, в те времена нужна была не ты, а корона Венгрии или Польши на голове собственного сына! Не обманывайся, дочь моя, ты уже не дитя, и Вильгельм далеко не ребенок!
Удар, видимо, попал в цель. Ядвига трясется в глухих рыданиях, закрывши лицо руками.
– Я хочу умереть! – бормочет она. – Хочу умереть и не знать ничего этого!
Ян Радлица молчит и ждет. Ядвига еще ребенок, но она – королевская дочь и сама королева. И ее участь – подчиняться долгу.
– Я не требую от тебя, дочь моя, – заключает он наставительную беседу, – сразу давать мне согласный ответ, но не забудь, что верующая дочерь церкви не имеет права отринуть господний промысел! Иначе и церковь, и Господь отступятся от тебя! А теперь – помолимся вместе!
И они встают на молитву, и звучит торжественная латынь. И Ядвига, внимая Радлице, неотрывно глядит на золотой гроб, присланный ей в подарок из Германии. Гроб меньше ладони величиной, украшенный рубинами, стоит у нее на божнице. В нем лежит вырезанный из слоновой кости Христос. Кости его обнажены, плоть распалась, и по телу ползают, тоже из слоновой кости, огромные мохнатые черви – жестокое напоминание о бренности бытия каждого смертного, тем более ужасное, что выполнено как драгоценность, от царственной роскоши княжеских и королевских хором уводящая к холоду могилы. До сего дня Ядвига, любуясь дорогой вещицей, не чуяла грозного смысла, заключенного в ней, теперь же «кипящая червями» плоть Спасителя привела ее в содрогание. Черви… тлен… И нераздельная власть над миром!
Власть смерти? Тления, коего не избежал и Христос? Но как же тогда возможно было его воскресение во плоти?
Думать дальше было опасно. Не то легко было додуматься и до того, что правы все-таки схизматики, против которых должна она нынче возглавить крестовый поход. Если бы Радлица знал, к какой роковой черте подвел он сегодня свою духовную воспитанницу!
Теперь все становилось против нее. Фрейлины, дамы двора, комнатные девушки – все наперебой, как сговорившись, советовали Ядвиге согласиться на брак с Ягайлой. Гневош и прочие, что только недавно помогали ей сойтись с Вильгельмом, нынче опасливо молчали, и, словом, она ни в ком теперь не находила поддержки своим прежним намерениям. Опять сказывалась упорная работа тех тайных сил, которые трудились над продвижением католичества на восток Европы.
Ядвига сама не понимала уже, в какой миг ее воля начала гнуться перед этим всеобщим натиском. Во всяком случае, когда она призвала к себе Завишу из Олесницы и, поминутно то краснея, то бледнея, просила выехать навстречу медленно движущемуся литовскому свадебному поезду, тщательно осмотреть великого князя литовского и передать ей, что увидит, – она уже почти была готова дать согласие на брак.
– Не принимай никаких подарков от него! – торопливо выговаривала королева, в представлениях которой прочно отложился образ едва ли не клыкастого чудовища. – И тотчас скачи назад!
Завиша ускакал, и Ядвига стала ждать его возвращения в призрачной надежде каких-то нежданных перемен, но в душе понимая уже, что неизбывное с нею и над ней должно совершиться. (Она все еще втайне переписывалась с Вильгельмом, но уже почти без надежды на новую встречу.) Завиша исполнил поручение Ядвиги буквально. Явившись к великому князю литовскому, остановившемуся в Сендомире, он пошел с Ягайлой в баню, и после того, как князь и польский магнат, почти понимая друг друга, пропарились, поддавая квасом на каменку, вдосталь нахлестались вениками, а после пили в предбаннике квас и сыченый мед, Завиша сел на коня и поскакал в Краков успокаивать Ядвигу: мол, Ягайло совсем не варвар и не дикарь, он мужчина среднего роста, прекрасного сложения, с продолговатым красивым лицом, веселого вида и внушительных княжеских привычек. Сверх того и причесывается по польскому обычаю: носит тонкие усы, а бороду бреет.
Ядвига смотрела в честное открытое лицо Завиши, верила и не верила ему.
Наконец слабо кивнула: «Спасибо! Ты поди!»
Отпустив Завишу, Ядвига долго сидела опустошенная. Странно: то, что нежеланный литовский жених отнюдь не оказался косматым великаном, в лапах которого ей вскоре пришлось бы стонать и корчиться, вовсе не принесло ей радости. Мгновеньями даже блазнило, что лучше было бы исполниться всем ее страхом, быть взятой, смятой, раздавленной великаном варваром и после, испив до конца чашу позора, умереть. А вместо лесного медведя к ней ехал обычный человек, даже красивый лицом, и к тому же «внушительных княжеских привычек». «Внушительных!» – повторила Ядвига и заплакала…
Именно в этот день она написала свое последнее письмо Вильгельму.
Глава 19
Ягайло ехал медленно, со множеством
Ознакомительная версия. Доступно 166 страниц из 1102
![Я дрался в Новороссии! [сборник] - Федор Дмитриевич Березин](/uploads/posts/books/426466/426466.jpg)
