спине, а свою кисть положил на его правое плечо, и повёл свою жертву на обмен пленными. В дворовых играх Платон часто расправлялся со старшими товарищами, причём бывало и с двумя сразу, причём какими-то им непонятными приёмами.
– «Так он самбист!» – оправдывались проигравшие и уверенно между собой называли его другие товарищи по их дому.
И с тех пор за глаза Платона во дворе так и прозвали «самбистом». И ему это нравилось. Ведь первые годы учёбы в реутовской школе его за глаза ученики поначалу недолго называли «скороходом». Будучи длинноногим, он действительно очень быстро ходил. Но также быстро он говорил и делал. А ещё быстрее он соображал и усваивал новую разнообразную информацию, которой был не мало. Ведь он был просто прожжённым оптимистом, заражающим им окружающих его людей.
Даже сообщение о том, что 21 марта состоялся последний сеанс связи с межпланетной автоматической станцией «Марс-1» Платон воспринял с оптимизмом. Рекордно дальняя космическая связь была потеряна, когда аппарат находился на расстоянии 106 миллионов километров от Земли. По расчётам и последующим данным траекторных измерений предполагалось, что 19 июня этого же года «Марс-1» пролетит на расстоянии 193 тысячи километров от Марса и далее продолжит полёт вокруг Солнца. В общем, полёт оказался лишь частично удачным.
Этот космический аппарат предназначался для проведения научных исследований Марса с пролётной траектории и передачи информации о межпланетном пространстве, в том числе вокруг Марса. В результате полёта были получены данные об интенсивности космического излучения, напряжённости магнитных полей Земли и межпланетной среды, о потоках, идущего от Солнца, ионизированного газа, и о распределении метеорного вещества, в том числе при пересечении двух метеорных потоков.
Поэтому и новости о запуске 21 марта в СССР ИСЗ «Космос-13» и перекрытия 25 марта Енисея в районе строительства Красноярской ГЭС добавили и в так хорошее настроение Платона Кочета дополнительного позитива.
С началом весны оптимист почувствовал дополнительный прилив сил и не только физических, но и интеллектуальных. Он всегда реагировал на любую справедливую похвалу новым напряжением прибавившихся сил, новыми успехами и достижениями, в том числе и в учёбе.
Его успеваемость заметно улучшилась. А новые положительные оценки его труда другим людьми приводили его к желанию сделать ещё больше и ещё лучше.
Довольный своими успехами Платон пошёл делать последние в этой четверти уроки. Он открыл ещё не оконченную новую тетрадь с почти глянцевыми листами в клеточку, и стал аккуратно записывать в неё домашнее задание, решённые задачи и примеры. Он любил такие тетрадки с белыми, гладкими, глянцевыми листами, всегда начиная писать в них аккуратно и точно, ставя цифры в каждой клеточке. Однако через несколько листков аккуратность обычно пропадала, особенно в школе, и почерк портился. Но часто он спохватывался и дальше опять писал аккуратно. И особенно тщательно Платон писал на последних страницах, словно доказывая себе, что может держать себя в руках, заставляя себя это делать даже перед самым выбрасыванием тетради и в конце четверти, не поддаваясь соблазну всё завершить быстро и кое-как.
Но это касалось только тетрадей по алгебре и геометрии, ибо не на месте и неразборчиво написанная цифра могла привести к ошибке, в чём Платон не раз убеждался на собственном опыте, досадуя потом на якобы несправедливую оценку его математических способностей.
Об этом мать Платона узнала на очередном, но теперь итоговом за третью четверть, родительском собрании.
– «Алевтина Сергеевна, а вы знаете, что ваш сын очень одарённый мальчик?! У меня ещё не было таких учеников! Он иногда задачи решает каким-то своим способом, причём бывает весьма оригинальным! – после родительского собрания спросила Ефросинья Максимовна мать Платона.
– «Только пусть он не спешит и делает всё аккуратно! Он всё равно и так решает всё быстрее всех!» – в заключение добавила она.
– «Сын! А ты оказывается у нас не только моторный, но ещё и очень быстро соображающий!? – дома ласково посмотрела на Платона мать.
– «А ещё быстро решающий даже трудные задачи!? Ефросинья Максимовна очень уж хвалила тебя! Но просила тебя не спешить и всё писать аккуратно!» – делилась с сыном гордая за него мать.
На следующий день окрылённый Кочет опять во время каникул сломя голову носился по двору, убегая от численно превосходящих преследователей и пытаясь вызволить из плена своих соратников.
А вскоре во время этих весенних каникул Коля Валов и другие его товарищи взяли у Платона реванш, но чужими руками. Однажды они подставили четырнадцатилетнего Платона под настоящего самбиста, бывшего старше Платона на три года, но всё же уступавшему ему в росте.
В их дворе появился чей-то друг – семнадцатилетний самбист Толя Мураев, которому рассказали про, на три года младшего его по возрасту, но рослого и сильного, Платона, тоже назвав того самбистом, которого во дворе никто не может одолеть, даже старшие ребята. И гость согласился побороться с ним.
Тогда Коля Валов неожиданно сам вызвал Платона погулять во двор, специально не предупредив, что и кто его ожидает. И после знакомства соперников и недолгих разговоров состязание началось.
Толя Мураев был физически очень сильным подростком. Кроме занятий борьбой в секции самбо, он ещё и тренировал свои мышцы рук тасканием чемоданов с кирпичами, и тоже был таким же жилистым, как и Платон.
Сразу пошедший в атаку самбист пытался делать захваты, подсечки и поймать Платона на бросок. Но тот с силой освобождался от захватов, уходил от подсечек, одновременно пытаясь поймать Мураева на свой коронный приём. Платон обычно пропускал атакующего к себе под правую подмышку, наклоняя его за голову, а потом со спины обхватывал того за талию. Затем он рычагом, с использованием упора локтей в своё тело, чуть прогибаясь назад, отрывал того от земли, переворачивая вниз головой, а затем или отпускал на землю, или бросал соперника через себя.
Но, видимо предупреждённый об этом, Толя Мураев не шёл на такое сближение. Он вообще по части приёмов оказался не особо умелым.
Так они долго месили позднюю мартовскую грязь под ногами, не решаясь делать броски, и валить в неё друг друга.
Платона предупредили, что бороться они должны по правилам самбо, то есть без болевых приемов в стойке, на которые тот как раз был горазд.
Тогда шустрый Платон, которому уже надоела эта возня, решил просто обнять Мураева и задушить в своих объятиях. И он опасно сблизился с ним, но в этот момент поскользнулся. А Мураев ловко увернулся от него и оказался за спиной невольно согнувшегося Платона, просунув обе руки в подмышки и сцепив кисти в замок на его шее.
И как
