Карл думал, будто он приехал, поддавшись внезапному порыву, из любви к нему. На самом деле ему не терпелось похвастаться перед императором своим новым военным кораблем «Henry Grâce à Dieu»[22] и другими великолепными кораблями. Он увлек с собой Карла при первой же возможности. Том с пристани наблюдал за тем, как двух монархов возят на гребной лодке по гавани. Император открыто восхищался хорошо вооруженным английским флотом.
Затем свиты обоих королей отправились в Грейвзенд, откуда на тридцати барках поплыли в Гринвич. Их движение вверх по Темзе сопровождалось салютом в честь императора со всех встречных судов, украшенных вымпелами и стягами.
В Гринвиче Том присутствовал при встрече Карла с нареченной невестой. При входе в зал его приветствовали королева, принцесса и все леди, а Карл встал на колени, чтобы получить благословение от Екатерины.
– Для меня большая радость видеть вас, дорогая тетушка, и особенно познакомиться с моей кузиной Марией, – поднявшись на ноги, заявил он.
Во время танцев в тот вечер он вывел на площадку маленькую принцессу. Глядя на них – высокого нескладного мужчину и крошечную девочку, Том задавался вопросом: сознает ли Мария, что означает для нее этот брак? Гарри понимал это слишком хорошо, для него смысл заключался в том, что в случае его смерти Англией от имени Марии будет править Карл и его королевство неизбежно будет поглощено Империей. Король признался Тому, что эта мысль не дает ему спать по ночам.
После торжественного въезда Карла в Лондон Том принимал его на пиру в Хэмптон-корте. Через несколько дней в Виндзоре подписали брачный договор, и Мария с Карлом были официально помолвлены в присутствии всего английского двора. Когда гости разошлись, Гарри поскакал с Карлом в Саутгемптон, чтобы там проститься с ним. Все прошло очень хорошо, рассуждал сам с собой Том.
Минуло совсем немного времени, и Том проводил своего сына в Падую. Он очень расчувствовался, не зная, когда снова увидит Томаса, но оба путешественника – и мальчик, и доктор Лупсет – обещали регулярно писать ему. Он не спускал глаз с увозивших обоих в Дувр носилок, но вот они проехали через ворота гейтхауса Хэмптон-корта, а потом и вовсе скрылись из виду. Том поспешил в свой кабинет, чтобы слуги не заметили блеснувших на его глазах слез.
* * *
В апреле Англия объявила войну Франции. Том про себя вздыхал, думая о том, как мало пользы принес тот дорогостоящий фарс – Поле золотой парчи. Церковь Богоматери Мира так и не построили, и его мечта о мировом единстве, казалось, развеялась как дым.
Но теперь, в августе, ему предстояло пересечь Английский канал с посольством к императору. Никто, заверил его Гарри, не справится с этим лучше. Для достижения желаемого он должен, к чести своего государя, поехать туда с помпой, не уступающей королевской, в сопровождении множества джентльменов в нарядных одеждах из алого бархата, с золотыми цепями на шеях, а также его йоменов и других служителей в красивых алых костюмах, отороченных черным бархатом. Они будут выглядеть великолепно.
Карл находился в Брюгге. Тома восхитили прекрасные кирпичные здания этого процветающего города, где его приняли с большой торжественностью, как и подобает встречать такого могучего столпа Христианской церкви, а салютовали ему почти как королю. Император принимал английского посланника со всеми почестями. Каждый вечер его служители процессией шли по городу в красивые дома, отданные в распоряжение Тома и его свиты, доставляли белые хлебцы, два огромных серебряных кувшина вина, золотые чаши для питья, сахар, свечи и факелы. Каждое утро они возвращались и просили отчет о тратах, оплачивали все и следили за тем, чтобы сам Том и вся его свита ни в чем не нуждались.
В августе Том от имени короля подписал тайный договор с императором о том, что Англия вместе с Испанией осуществит вторжение во Францию, если Франциск откажется подписать мир. Гарри, по соглашению, обязывался следить за тем, чтобы Канал был свободен для судов Карла, что обеспечит сообщение Англии с Испанией. Карл, в свою очередь, гарантировал безопасное плавание английских кораблей между Дувром и Кале. Они также условились совместно вторгнуться во Францию к маю 1523 года, если Франциск не станет с ними сотрудничать.
Вскоре после этого Том сидел за столом и наслаждался сытным фламандским рагу, как вдруг появился ашер и вручил ему письмо с королевской печатью. Гарри писал:
Королева, моя супруга, пожелала, чтобы я передал Вам ее самый сердечный привет, ибо очень Вас любит; и мы оба с ней хотели бы знать, когда Вы вернетесь к нам.
Том уже не питал такой обиды на Гарри за то, что тот принудил его расстаться с Джоан. Он научился жить с этой раной в сердце, которую нанесла ему утрата любимой. Время от времени Том навещал ее, невзирая на неодобрение Лега, и иногда задавался вопросом: действительно ли она счастлива в браке, который больше не казался таким комфортным, как она заставила его верить? Но возможности спросить ее об этом не представлялось. Том находил утешение в мысли, что король любит его – король, которого он считал почти что сыном и которого сам любил, как свою плоть и кровь. Когда Том вернулся домой триумфатором, то был бесконечно рад, обнаружив, что государь ценит его больше, чем когда-либо прежде.
Узнав, что Томас учится в Лёвене, Том испытал радостные и тревожные предчувствия. Он молился, чтобы его сын проявил прилежание и преуспел во всем. Интересно, пишет ли мальчик Джоан? Едва ли, ведь она наверняка запретила ему, чтобы Лег не узнал о его существовании. Жаль, что она полностью лишена общения с сыном. Вот вернется Томас, хотя один Господь ведает, когда это случится, и Том постарается как-нибудь устроить их встречу.
* * *
Приближались Йолетиды, и Том каждое воскресенье с обычной для него помпой отправлялся ко двору в Гринвич. Его всегда с почетом принимали лорды и главные служители королевского двора, провожали в покои короля. После обеда с Гарри и консультации с его советниками он возвращался домой в сопровождении своей свиты. Несмотря на великую печаль, омрачавшую его жизнь, Том снова начинал упиваться своей славой и всеобщим почитанием. Послы, аристократы и государственные сановники толпились в Йорк-плейсе и Хэмптон-корте, где он задавал пиры и устраивал развлечения, которые входили в легенду. Гарри часто посещал его, так как Том был докой в изыскивании для него новых способов провести время и расслабиться. Какие забавы он придумывал! Банкеты, живые картины, представления масок, пантомимы, всегда с участием прекрасных дам, чтобы король и его лорды могли насладиться танцами и, без сомнения, менее невинными удовольствиями. Звучала разнообразнейшая музыка, и звеневшие, как колокольчики, голоса хористов личной
