самоуправством. Одобрять браки аристократов – его исключительное право.
Анна промолчала и вдруг пала духом.
– Я поговорил с лордом Генри и передал ему, что король недоволен. Это не пустяк, мистрис Анна, когда наследник крупного графства считает, что может безнаказанно обручиться с глупой девчонкой, живущей при дворе. Я так и сказал ему. – Анна кипела от негодования, но Том, не обращая на это внимания, продолжил: – Сказал, что меня удивляет, как он мог поступить так глупо и обидеть короля; передал, что послал за его отцом-графом, который, естественно, будет возмущен. Я не сомневаюсь, он пригрозит своенравному мальчишке: если тот не разорвет эту необдуманную помолвку, то лишится наследства. Вы слушаете меня? Примите во внимание, его величество король пожалуется на вас вашему отцу и потребует, чтобы в будущем он лучше следил за вашим поведением.
– Что значит, я плохо себя вела? – спросила Анна. – Я соблюдала все правила приличия. Мне ничего не известно ни о какой помолвке! И я не сомневалась, что мой отец одобрит эту партию.
– Он и правда одобрил бы! – Том невесело рассмеялся.
Анна сердито глянула на него:
– Но я дала слово Гарри!
Том нахмурился:
– Будьте покойны, вы больше не увидите лорда Генри. Ему приказано от имени короля не общаться с вами под страхом высочайшего гнева его милости, и его обвенчают с Мэри Толбот, как только все будет готово. А теперь будьте разумной девочкой и примите это.
– Но королева одобрила нашу помолвку! Она поощряла нас! – Анна пришла в отчаяние.
– Королева не имеет власти в таких делах. – Том вздохнул. – Мистрис Анна, вы начинаете утомлять меня, а я и так перегружен неотложными делами. Король приказал вам покинуть двор и ехать домой.
– Нет! – возразила Анна. – Это ужасная несправедливость!
– Вы критикуете решения его милости? – Том уперся в нее стальным взглядом. – Идите!
– Вы еще услышите обо мне, милорд кардинал! – крикнула Анна и вылетела в галерею, забыв в ярости обо всякой осторожности, и сотни лиц повернулись к ней с разинутым от изумления ртом.
* * *
Как только граф Нортумберленд прибыл ко двору, проскакав верхом весь путь с севера, он сразу потребовал встречи с Томом.
– Что происходит? – спросил он, когда Том встретился с ним наедине в галерее.
– Милорд, успокойтесь. Дело уже разрешилось. Ваш сын, не подумав, обручился с девушкой, которая совсем ему не подходит, но его милость считает, что необходимо некое родительское внушение.
– Клянусь Богом, я лишу наследства этого глупого юнца! – взревел граф. – Вот-вот должна была состояться его помолвка. О чем он думал?
Том встал и налил им обоим вина.
– Это была ошибка молодости, – сказал он. – Не беспокойтесь, я разорвал помолвку и запретил девушке появляться при дворе. Король и я теперь желаем, чтобы лорда Генри без промедлений женили на дочери графа Шрусбери.
– Я поговорю с сыном, – прорычал Нортумберленд. – Выскажу ему все, что думаю!
– Он ждет за дверями. – Том позвал молодого человека, который стоял там столбом, а сам ушел в кабинет.
Он слышал, как граф кричал, обзывал своего сына гордым, самонадеянным наглецом, транжирой и еще чем похлеще, потом заверил, что если тот не сделает, как ему говорят, то лишится наследства. Панические ответы Перси было не разобрать, но не оставалось сомнений в том, что его отчитали как полагается. Позже в тот же день отец и сын покинули двор с тем, чтобы молодого человека женили в ближайшее время.
Анна Болейн тоже уехала. Один из шпионов Тома донес ему, что она была в ярости и заявила: если это когда-нибудь будет в ее власти, она доставит кардиналу столько же неприятностей, сколько он причинил ей.
«Чушь! – подумал Том. – Что может сделать мне эта девчонка?»
* * *
В октябре из Рима пришли знаменательные новости: после трагически краткого правления умер папа Адриан, то есть грядут новые выборы. Поступали донесения о выдвижении Тома в кандидаты, и он начал верить, что на этот раз император поможет ему достичь вершины стремлений. Он приготовился к долгому, томительному ожиданию и молился о получении добрых вестей.
В ноябре его постигло жестокое разочарование. Выборы папы состоялись, и ни один кардинал не проголосовал за него. Карл всю мощь своего влияния направил на поддержку итальянца Джулио де Медичи, который и стал папой под именем Климент VII. Новый понтифик находился в расцвете сил и мог прожить еще много лет, так что Тому пришлось столкнуться с неприятным фактом: видимо, папой ему не быть.
Разумеется, он даже не заикался о своей злости на то, что считал очередным предательством со стороны императора, так как Карл был другом Гарри, а тот, хотя, вероятно, догадывался о чувствах Тома, и словом не обмолвился. Борясь с горькими сожалениями об упущенной возможности, Том не мог удержаться от враждебных чувств по отношению к Испании с Империей и временами ловил себя на желании, чтобы Гарри в конце концов заключил договор с Францией.
Глава 25
1524–1525 годы
Несмотря на мартовские ветра, Том приехал на турнирную площадку посмотреть, как король сойдется в поединке с Саффолком. Гарри попросил его присутствовать, желая, чтобы давний друг увидел его в новых доспехах, которые король сконструировал сам и жаждал опробовать. Он выглядел великолепно, когда выехал на ристалище, но вот они с герцогом ринулись навстречу друг другу с копьями наперевес, и Том вместе с остальными зрителями в испуге вскочил на ноги, так как Гарри забыл опустить забрало.
– Стой! Стой! – кричала толпа, видя, что копье Саффолка направлено прямо в неприкрытое лицо короля.
Но на голове у герцога был тяжелый шлем, и он, очевидно, мало что видел и слышал. Саффолк столкнулся с Гарри, и копье Саффолка, ударив противника в лоб, треснуло, а его обломок сбил забрало короля назад. Сердце у Тома подскочило к самому горлу.
Каким-то чудом Гарри сумел удержаться в седле и махнул рукой зрителям. А вот Саффолк был потрясен. Том слышал, как он искренне извиняется и клянется, что никогда больше не будет биться со своим государем.
– Мне некого винить, кроме себя! – крикнул ему Гарри и продолжил поединки.
Еще шесть раз он выезжал на площадку и мчался навстречу противникам, лишь бы доказать, что не пострадал, к вящей радости Тома и очевидному облегчению придворных. Однако позже в тот же день лорды на заседании Совета высказали свою обеспокоенность.
– Ваша милость были буквально в одном шаге от гибели, – дрожа и качая головой, проговорил Норфолк.
– И Англия оказалась в опасной близости к гражданской войне, – добавил Том.
– Сказать по правде, сир, найдутся люди, которые станут оспаривать права
