Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Из-за крайнего волнения я с трудом выносила этот рокочущий шум. Интересно, сколько нам еще ждать приговора? И что лучше — если присяжные вернутся быстро или если задержатся, обсуждая свое решение? Наверняка они легко определят виновных в похищении, после того как Сибил указала на Белль, а множество свидетелей узнали Шлуттерхозе. Некоторые разногласия может вызвать несчастный случай с конкой: Прингль постарался доказать, что Роуз и ребенок, разбивший голову, — одно лицо, однако некоторые свидетели Эйчисона также были убедительны. Труднее всего присяжным будет разобраться, насколько я причастна к преступлению. Этот вопрос, несомненно, вызовет самую жаркую дискуссию после всего, что мы выслушали за три дня. В конечном итоге я рассудила, что чем дольше продлится обсуждение, тем лучше.
Не прошло и получаса, как в зале звякнул колокольчик. Я постаралась унять нахлынувшую тревогу. Зрители завозились, возвращаясь на свои места; адвокаты и уполномоченные стали рассаживаться за столом. Кинберви приблизился к своему креслу, и в зале наступила благоговейная тишина. Вошли присяжные; я смотрела на них, не отрывая глаз, пытаясь по невозмутимым лицам прочесть свою судьбу. Ни один из них даже не взглянул в сторону скамьи. Присяжные не улыбались и не хмурились, без единого слова занимая свои места. Неожиданно миссис Фи схватила меня за руку. Быть может, она знала, что их бесстрастие — дурной знак? Во время заключительных речей Нед отсутствовал — вероятно, вместе с Энни хлопотал над Сибил. Однако теперь он был здесь, в заднем ряду. Боковым зрением я заметила, как судебный пристав встал.
— Господа, вы пришли к соглашению относительно вердикта? — спросил он.
Поднявшись вслед за ним, глава присяжных ответил:
— Да.
— Касательно первого пункта обвинения — убийства — вы признаете подсудимого Ганса Шлуттерхозе виновным или невиновным?
— Невиновным, сэр.
— Вы признаете Белль Шлуттерхозе, урожденную Смит, виновной или невиновной?
— Невиновной, сэр.
— А подсудимую Гарриет Бакстер — виновной или невиновной?
— Невиновной, сэр.
У меня перехватило дыхание. Фи сильнее стиснула мне руку, как будто хотела ее раздавить. Несколько мгновений в зале царила мертвая тишина. Затем пристав снова заговорил:
— Касательно второго пункта обвинения — киднеппинга — вы признаете подсудимого Ганса Шлуттерхозе виновным или невиновным?
— Виновным, сэр.
— Вы признаете Белль Шлуттерхозе, урожденную Смит, виновной или невиновной?
— Виновной, сэр.
— А подсудимую Гарриет Бакстер — виновной или невиновной?
— Ваша честь, мы признаем обвинение против мисс Бакстер… — Помолчав, он произнес: — Недоказанным.
Недоказанным.
Я так сосредоточилась на словах «виновен» и «невиновен», что совсем забыла о странной особенности шотландского права — вердикте «не доказано». В первую секунду я судорожно пыталась вспомнить, что он означает и всегда ли влечет за собой оправдание. Единственный известный мне подобный случай произошел тридцать лет назад с Мадлен Смит: после приговора «не доказано» ее освободили. Значит, и меня освободят? Пока меня занимали все эти мысли, в суде раздавались стоны, одобрительные возгласы, крики и редкие аплодисменты — не то в мою честь, не то в честь осуждения Шлуттерхозе. Я взглянула на балкон, надеясь увидеть реакцию Неда, но половина зрителей вскочила на ноги, и Гиллеспи затерялся в толпе.
Пока Кинберви и судебные приставы наводили порядок в зале, я поискала глазами Каски, однако, как выяснилось впоследствии, он немедленно ушел проверять, все ли готово к тому, чтобы я могла в безопасности покинуть здание суда. Макдональд сидел за адвокатским столом, обхватив голову руками, — разумеется, его реакцию неверно истолковали отдельные репортеры, забыв о том, сколько он сделал для моего спасения.
Когда порядок был восстановлен, Кинберви посмотрел мне в глаза и объявил:
— Решением присяжных с вас снимаются все обвинения. Мисс Бакстер, вы можете покинуть скамью подсудимых.
Открылась дверь в полу, и меня вывели из зала в кромешную темноту лестницы. Шлуттерхозе и Белль остались ожидать приговора Кинберви. Насколько мне известно, он дал каждому по десять лет тюрьмы — весьма суровое наказание за киднеппинг. Подозреваю, что судья не смог не учесть смерть похищенного ребенка.
* * *
Каски пустил слух в толпе на Парламент-сквер, будто из суда меня отправят на вокзал Уэйверли. На самом деле он собирался вывести меня с другой стороны здания, через ворота в стене, и увезти в кэбе по тихим улицам к станции Хеймаркет. Его план сработал: спустя двадцать минут, когда мы вышли наружу, за зданием суда и в переулке не было ни души. Мы побрели по Каугейт, длинной улочке с обшарпанными домами, ныряющей под высокий мост. Было так непривычно видеть снующих вокруг людей, занятых обычными повседневными делами. Справа, у арки под мостом, нас дожидался кэб. Грязная мостовая была уставлена стульями, табуретами и прочей утварью, рядом сидела уличная торговка мебелью. Каски повел меня вперед, и я невольно взглянула вверх, на парапет моста. За колоннами виднелась одинокая фигурка; изможденное лицо в обрамлении серых камней. Это был Нед. Он смотрел куда-то вдаль, на восток, и в глубокой задумчивости не заметил меня и Каски. Быть может, он устал от толпы на Парламент-сквер и отошел за угол, чтобы побыть в одиночестве. А может, догадался, что этой дорогой Каски отвезет меня на станцию? Неужели он хотел повидаться или поговорить со мной? Или поблагодарить меня за то, что я бросилась помогать Сибил?
Каски не отрывал глаз от кэба и не заметил Неда. Когда мы приблизились к экипажу, он поспешил вперед — объяснить кучеру, что лучше избегать людных площадей и перекрестков. Фигурка на мосту по-прежнему не шевелилась. Оставшись на мгновение одна, я крикнула:
— Нед!
Услышав мой голос, Нед встрепенулся, наклонился вперед и заглянул вниз сквозь парапет. Он все так же смотрел мимо меня, куда-то в конец улицы. Я помахала ему рукой.
— Нед, я здесь!
И тут он меня увидел. Растерянное выражение глаз стало более осмысленным. В его мертвенно-бледном лице не было ни кровинки. Он посмотрел на меня ледяным, пронизывающим взглядом, как никогда раньше не смотрел. Затем отвернулся от парапета и скрылся из виду.
Воскресенье, семнадцатое — суббота, двадцать третье сентября 1933 года
Лондон
Воскресенье, семнадцатое сентября. Невероятно, но мои мемуары подходят к концу. Поначалу я даже не подозревала, сколько времени на них уйдет; мне казалось, недель шесть, не больше. Однако прошло пять месяцев, а я все еще не поставила точку. Не знаю, почему вышло так долго, ведь я усердно трудилась над рукописью каждый день. Пожалуй, иногда я слишком увлекалась дословной передачей диалогов и прочими подробностями, но каждый раз, вспоминая свою жизнь в Глазго, я не могла остановиться. Картины прошлого словно оживали у меня перед глазами, и я не хотела упускать ни одного нюанса. Как говорится, «Бог в деталях» (или правильно говорить «дьявол»?).
Завершение вызывает у меня смешанные чувства. Сегодня я устала и немного раздражена; видимо, мои силы на исходе. И еще опечалена: не столько трагизмом описанных событий, сколько тем, что — невзирая на суд и все прочее — я с наслаждением возвращалась в старые времена, к семье Гиллеспи, а теперь должна их отпустить и перерезать пуповину, соединяющую меня с прошлым. Конечно, я не прощаюсь с Гиллеспи навсегда. Они все еще здесь, рядом со мной. Если затаиться, можно почти физически ощутить их присутствие.
Увы, всего лишь несколько предметов напоминают мне о прежних временах. Раньше я хранила свои реликвии в шкатулке для украшений, но в последнее время предпочитаю держать их на столе. Мне нравится вертеть их в руках, погрузившись в раздумья. Две безделушки — простая латунная запонка, некогда принадлежавшая Неду, и половинка створчатой раковины — некоторые продавцы мороженого по сей день используют их вместо креманок. Нед выбросил ее в парке Кельвингроув. Я шла позади, с Мейбл или Энни, а Нед — с Уолтером Педеном. Мне нравилось наблюдать, как друзья неторопливо шагают рядом и беседуют (тогда я еще не знала, что Педен такой зануда). Нед доел мороженое и стал оглядываться, выбирая, куда бы девать пустую «креманку». Обычно посетители Выставки просто швыряли их в реку или в кусты, но Нед оставил свою раковину на деревянной изгороди и двинулся дальше. Там она и лежала, переливаясь белым и розовым на темном дереве. Неожиданно меня обогнали Сибил и Роуз, по обыкновению перекрикиваясь тоненькими голосами. На бегу они скользили ладонями по перилам изгороди и вот-вот могли сбросить раковину в реку, но, каким-то чудом не задев ее, весело умчались вперед. Дойдя до изгороди, я почти машинально подняла раковину и опустила в карман. Она была прохладной и влажной — наверное, Нед облизал ее языком.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
