ночь, когда в первый раз видели страшный сон. Вы уже не чувствуете в этом месте боли?
– Нет, ничуть.
– Вы не могли бы указать пальцем место этого предполагаемого укола?
– Немного ниже горла – здесь, – ответила я.
Место, которое я указала, было прикрыто воротом домашнего платья.
– Теперь убедитесь сами, – сказал доктор. – Вы не будете возражать, если отец немножко опустит ворот вашего платья? Это необходимо, чтобы определить симптомы болезни.
Я согласилась. Это было всего лишь на дюйм-два ниже края воротника.
– Господи – вот оно! – воскликнул мой отец, побледнев.
– Теперь вы убедились сами, – произнес доктор с мрачным удовлетворением.
– Что это? – воскликнула я, пугаясь.
– Ничего, моя милая юная госпожа, кроме небольшого синячка размером с кончик вашего пальца. А теперь, – продолжал он, обращаясь к отцу, – вопрос в том, что нам делать?
– Это опасно? – взмолилась я, вся дрожа.
– Не думаю, моя дорогая, – ответил доктор. – Я не вижу, почему бы вам не выздороветь. Не вижу, почему бы вам не начать выздоравливать уже сейчас. Именно в этом месте возникает ощущение удушья?
– Да.
– И – постарайтесь припомнить получше – именно из этого места распространяются волны, которые вы описали, похожие на холодный встречный поток?
– Кажется, да. Думаю, так и есть.
– Ага, видите? – добавил он, обращаясь к моему отцу. – Могу я поговорить с мадам?
– Конечно.
Доктор подозвал к себе мадам и сказал:
– Я нахожу, что эта юная особа серьезно больна. Надеюсь, болезнь пройдет без последствий, но нужно будет предпринять некоторые шаги, какие именно – я вскоре вам объясню. А тем временем, мадам, будьте добры не оставлять мисс Лору одну ни на минуту. Это все, что я могу предписать сейчас. Это чрезвычайно важно.
– Я знаю, что мы можем на вас положиться, мадам, – добавил отец.
Мадам с жаром заверила его в этом.
– Что касается тебя, дорогая Лора, – уверен: ты выполнишь предписания доктора. Я хотел бы попросить вашей консультации по поводу еще одной пациентки. Ее симптомы слегка напоминают симптомы моей дочери, с которыми вы только что ознакомились. Они намного слабее проявляются, но по характеру – те же. Эта юная госпожа – наша гостья. Вы сказали, что сегодня вечером будете в наших краях. Было бы прекрасно, если бы вы у нас поужинали и осмотрели эту молодую особу. Она встает не раньше полудня.
– Благодарю вас, – отозвался доктор. – Я буду у вас около семи вечера.
Оба повторили напоследок все свои распоряжения и вместе вышли из дому. Я видела, как они прогуливались взад-вперед между дорогой и рвом, по заросшей травой площадке перед замком, судя по всему погруженные в серьезный разговор.
Доктор назад не вернулся. Он сел на лошадь, попрощался с отцом и поехал через лес в восточном направлении. Тут же к замку со стороны Дранфельда подъехал посыльный с письмами, спешился и протянул моему отцу мешок.
Тем временем мы с мадам пытались докопаться до причин тех странных и серьезных предписаний, которые в один голос дали нам доктор и мой отец. Мадам (как она потом сказала мне) предположила, что доктор опасается внезапного припадка и того, что, не получив своевременно помощи, я могу скончаться или, по крайней мере, серьезно пострадать.
Мне такое объяснение не пришло в голову, и я вообразила (возможно, к счастью для себя), будто цель предписаний – всего-навсего обеспечить меня компаньонкой, которая проследит, чтобы я не переутомлялась, не ела незрелых фруктов и не делала всех тех бесчисленных глупостей, к которым, как принято считать, склонна молодежь.
Приблизительно через полчаса вошел отец с письмом в руках:
– Это письмо запоздало – оно от генерала Шпильсдорфа. Он мог быть здесь еще вчера, но приедет завтра, а может, и сегодня.
Папа вложил мне в руку вскрытое письмо, но не выглядел радостным, как обычно в предвкушении приезда гостей, особенно таких любимых, как генерал. Напротив, казалось, он предпочел бы, чтобы генерал провалился в тартарары. Заметно было, что у отца на уме какая-то тайная мысль.
– Папа, милый, ты мне расскажешь?.. – начала я, внезапно взяв его за руку и умоляюще заглядывая ему в лицо.
– Возможно. – Он ласково погладил меня по голове.
– Доктор считает, что я очень больна?
– Нет, дорогая; он думает, что, если принять необходимые меры, ты будешь совсем здорова или, по крайней мере, на пути к полному выздоровлению через день либо два, – ответил он немного сухо. – Было бы лучше, если бы наш милый генерал выбрал другое время, то есть мне хотелось бы, чтобы ты была вполне здорова и могла принять его.
– Но скажи, папа, – настаивала я, – чем я больна, по мнению доктора?
– Ничем; оставь меня, – отрезал он. Я никогда не видела его в таком раздражении. Заметив, вероятно, что я обижена, отец поцеловал меня и добавил: – Через день-два ты все узнаешь; то есть все, что известно мне. А пока выбрось это из головы.
