Хорхе Борхес - Человек на пороге

Я спросил его о судьбах заговорщиков.

— He знаю, — терпеливо отвечал он. — Это произошло и уже забылось столько лет назад. Возможно, люди осудили их, но не Бог.

Сказав так, он поднялся. Я понял, что это были прощальные слова и что с этой минуты я перестал существовать для него. Бормоча и распевая, толпа мужчин и женщин всех национальностей Пенджаба прокатилась через нас и чуть не увлекла за собою: мне показалось удивительным, что из таких тесных, ненамного просторнее подъезда, двориков, может появится столько народу. Из соседних домов выходили еще люди, наверняка они перелезли через изгородь. Раздавая толчки и ругаясь, я проложил себе дорогу. И в последнем дворе наткнулся на обнаженного человека в венке из желтых цветов, держащего в руке саблю, которого все приветствовали и целовали. Сабля была в крови, потому что ею был убит Гленкэрн, чей изуродованный труп я обнаружил в конюшне в глубине двора.

У Ювенала «usque Auroram et Gangem», то есть «Вплоть до Востока, до Ганга…» (Сатиры, пер. Недовича Д. С. и Петровского Ф. A., Academia, M.-J1., 1937). Герой рассказа употребляет вместо «usque» «ultra» — «за, по ту сторону». (Прим. перев.)