знает!
– Лао Ли! – Чжан Дагэ вернулся к гостю. – Сегодня я угощу тебя бараниной, уверен, тебе понравится. Соус из соленых креветок тоже великолепный, лучшего не найдешь в Пекине. Я отведал, вкусно. Ты ведь знаешь, женщины любят принарядиться, а мужчины поесть, – засмеялся хозяин, снимая трубку со стены.
Их висело там целых пять штук. Чжан Дагэ не ждал, пока трубка выйдет из строя. Попользуется чуть-чуть и уже подбирает новую. И курил то из старой, то из новой – так их надолго хватало. Чжан Дагэ не любил очень новых вещей, равно как и очень старых. Совсем негодные трубки он пускал на растопку. Куда их девать? Даже на спички не сменяешь.
Лао Ли не знал, смеяться ему вместе с хозяином или воздержаться. Хотел было заговорить, но счел неудобным и лишь облизнул губы. Он надеялся, что Чжан Дагэ сейчас начнет задавать ему вопросы, но тот, видимо, не собирался заводить разговор о важных делах до того, как поест баранины.
Чжан Дагэ и в самом деле считал, что, если бы правительство в первый день Нового года угощало подданных вареной бараниной или хотя бы пельменями, не пришлось бы заменять лунный календарь солнечным[6]. Все наедятся досыта, поговорят о свадьбах – и в Поднебесной воцарится покой.
6
И баранина и мелко нарезанный лук – все было на редкость вкусным. Лао Ли никогда еще не ел так много и с таким удовольствием. Именно с удовольствием. Он даже проникся почтением к жизненному кредо Чжан Дагэ. Когда человек вкусно поест – жизнь обретает смысл. Создавая человека, Всевышний поместил желудок в самой середине. И вот теперь там суп с бараниной – жирные блестки, зеленый укроп – сама мечта, лирика. Все лучшее, что создала природа, – там в изобилии, и слова теперь сами слетают с языка.
Прищурив левый глаз, Чжан Дагэ правым поглядывал на раскрасневшегося Лао Ли.
Госпожа Чжан подкладывала гостю баранины, подливала суп, меняла палочки для еды – Лао Ли ел с таким наслаждением, что дважды выронил их, – выбирала кусочки пожирнее, хвалила себя за ловкость, и все это одновременно. Она не только хорошо готовила, но и очень красиво ела. А когда с едой было покончено, убрала все так быстро, будто у нее было несколько пар рук. Не держи она в руках тарелки, чашки, стаканы и блюда, Лао Ли принял бы ее за волшебницу.
После обеда хозяин предложил гостю манильскую сигару. Лао Ли не знал, что с ней делать, но, чтобы не ударить в грязь лицом, затянулся разок, намереваясь в дальнейшем лишь стряхивать пепел. Тем временем Чжан Дагэ раскурил свою трубку, и аромат табака смешался с запахом баранины. Это было так ново и так прекрасно!
– Лао Ли, – не вынимая трубки изо рта, с улыбкой произнес Чжан Дагэ. К носу побежали смешинки.
На этот раз гость был готов к беседе. К ней расположила вкусная еда. Губы его дрогнули.
Смешинки Чжан Дагэ переместились к уголкам глаз.
Лао Ли совсем было приготовился заговорить, но в это время раздался стук в дверь. Стучали так, словно начался пожар.
– Подожди минутку, Лао Ли. Пойду взгляну!
Через некоторое время Чжан Дагэ возвратился с молодой женщиной.
Глава вторая
1
– Что случилось? Садись, рассказывай, сестра, – как обычно, тоном приказа произнес Чжан Дагэ. – Это человек свой, – он махнул трубкой в сторону Лао Ли, – можешь говорить.
Из глаз женщины ручьем полились слезы.
– Говори же, сестра, что с тобой? – сделав вид, будто очень взволнован, сказал Чжан Дагэ.
– Моего мужа, – сказала, задыхаясь, женщина, – забрала полиция. – Слезы полились пуще прежнего.
– За что?
– Один человек, его фамилия Чжан, заболел дифтеритом. Вызвали мужа, – она перевела дыхание, – он его стал лечить и перелечил – больной помер. Муж думал… в общем, я не знаю, что он думал, но больного залечил. А вдруг его расстреляют? – Она зарыдала.
– Да не такое же это большое преступление, – стал успокаивать ее Чжан Дагэ.
– А засадят его года на полтора, тоже радости мало. Без него мы по миру пойдем. Что делать?
Лао Ли сообразил, что женщина недавно замужем и что Чжан Дагэ был сватом.
Не успел Лао Ли об этом подумать, как женщина проговорила с мольбой:
– Вы наш сват. На вас одна надежда. Вы же сосватали нас из добрых побуждений. Так будьте добрым до конца.
«Послушать ее, – подумал Лао Ли, – так всем сватам надо содержать богадельню».
Но Чжан Дагэ был совершенно спокоен, как будто давно уже признал, что обязанности свата не кончаются в тот момент, когда невеста входит в свадебный паланкин или в машину.
– Я все устрою, сестра, не волнуйся! – И крикнул в окно: – Эй, иди сюда!
Госпожа Чжан как раз мыла посуду. Вытирая красные, как морковки, пальцы, она вошла в комнату и воскликнула:
– О! Сестра! Присаживайся!
У женщины при виде госпожи Чжан рекой полились слезы.
– Приготовь ей что-нибудь поесть! – приказал хозяин.
– Что вы, Чжан Дагэ! Мне кусок в горло не полезет! Сердце разрывается от горя. – Женщина повернулась к госпоже Чжан: – Послушайте, моего мужа забрала полиция.
– О! – Госпожа Чжан вскрикнула, будто услыхала нечто совершенно неправдоподобное. – Что ты говоришь! Когда же? За что?
«Дай им волю, – подумал Чжан Дагэ, – ночи не хватит на охи да ахи», – а вслух сказал:
– Не хочет есть, не надо заставлять. Как он стал врачом, сестра? Разве он не в полицейском округе держал экзамены?
– Да! Но ему там помог один человек. Ну и натерпелась я страху с тех пор, как он начал лечить больных, все боялась, как бы «гриба» какого-нибудь не вышло. – Несмотря на треволнения, женщина не забыла ввернуть в разговор чисто пекинское словечко. – От всех болезней он лечил гипсом. Разве это дело? А в последний раз на радостях отвалил целых полфунта, видимо, перехватил. Сколько раз ему говорила, чтобы поменьше лечил этим лекарством, лучше жимолостью. Но вы же знаете, какой он упрямый! Все делал по-своему.
– Гипс дешевле, – возразила госпожа Чжан.
Чжан Дагэ кивнул, то ли соглашаясь с тем, что у арестованного упрямый характер, то ли с мнением госпожи Чжан насчет гипса.
– А кто помог ему на экзаменах?
– Какой-то Ван Багао из полицейского управления.
– Это ты про Ван Богао? – Оказывается, Чжан Дагэ и его хорошо знал.
– Верно, Ван Богао. Но дома мы часто называем его Ван Багао![7] – рассмеялась женщина.
– Ладно? Завтра с утра разыщу этого Вана, он все может сделать. Со мной не пропадешь! Ван Богао помог твоему
