Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
– Да.
– До сих пор, за исключением маленького недоразумения в Лугано. Между нами, кажется, было полное взаимопонимание.
– Пожалуй.
Я умолчал о том, что был вынужден по его милости поглощать сельтерскую.
– Я отдаю себе отчет в том, что такой образ жизни рано или поздно приестся. Жить на чемоданах, постоянно кочевать из отеля в отель, какими бы роскошными они ни были, – такое в конце концов надоест любому. Путешествия лишь тогда доставляют подлинную радость, когда вас ждет родной дом. Даже в вашем возрасте…
– Бога ради, не делайте из меня молокососа, – взмолился я.
Фабиан расхохотался:
– Какие мы чувствительные! Что делать – я завидую вашей молодости. – Его взгляд посерьезнел. – А вообще-то мы оба выигрываем от разницы в возрасте. Будь нам обоим по пятьдесят или по тридцать три, сомневаюсь, чтобы нашей дружбы хватило надолго. Стали бы соперничать, да и различия в характерах сказались бы. А так ваш темперамент и мой опыт уравновешиваются. К общему благу.
– Какой там темперамент? – Я покачал головой. – Просто порой ваши аферы меня в дрожь вгоняют. Он опять расхохотался:
– Позвольте ваши слова считать комплиментом в мой адрес. Кстати, Лили или Юнис не справлялись, чем вы зарабатываете на жизнь?
– Нет.
– Молодцы сестрички, – похвалил он. – Настоящие леди. Ну а кто-нибудь интересовался? После того, что случилось в отеле, естественно?
– Только одна дама. В Вашингтоне. Как вы догадались, я имел в виду несравненную Эвелин Коутс.
– И что вы ответили?
– Что унаследовал кучу денег.
– Недурно. На первое время, во всяком случае. Если в Гштааде возникнет необходимость, держитесь той же версии. Попозже придумаем что-нибудь еще. Скажем, например, что вы консультант по рекламе. Под такую профессию можно подогнать все что угодно. Любимое прикрытие для агентов ЦРУ в Европе. К тому же, в любом обществе вас воспримут спокойно. У вас такая честная физиономия, что никому в голову не придет усомниться в ваших словах.
– А как насчет вашей физиономии? – полюбопытствовал я. – Ведь нас будут все время видеть вместе. – Моя-то? – задумчиво переспросил он. – Порой я часами изучаю ее в зеркале. И вовсе не из тщеславия, заверяю вас. Из любопытства. Да-да, из чистого любопытства. Честно говоря, я до сих пор не уверен, что знаю, как я выгляжу со стороны. Забавно, не правда ли? Как вы считаете?
– Вы похожи на потасканного плейбоя, – мстительно произнес я.
Фабиан тяжело вздохнул.
– Порой, Дуглас, – сказал он, – лучше уж не быть столь откровенным.
– Вы же сами спросили.
– Ну и что? Могли не отвечать, – проворчал он. – В следующий раз не спрошу.
Помолчав немного, он добавил:
– Последние годы я усиленно старался выглядеть, как отошедший от дел английский фермер-джентльмен.
По-видимому, судя по вашей реплике, я мало в этом преуспел.
– Просто я не знаю, как выглядят пожилые английские фермеры-джентльмены. В «Святом Августине» они не часто появлялись.
– Но все же не догадались, что я урожденный американец?
– Нет.
– И то хорошо. – Фабиан разгладил усы. – А вам никогда не хотелось пожить в Англии?
– Нет. Хотя меня вообще никогда никуда не тянуло. Будь у меня все в порядке со зрением, я бы никуда из Вермонта не уезжал. А почему вы спросили про Англию?
– Многим американцам там нравится. Особенно в провинции, в часе езды от Лондона. Вежливый, неназойливый народ. Ни суеты, ни спешки. Обожают чудаков. Первоклассные театры. А если вы любите бега или удить лосося…
– Бега я обожаю. Особенно после триумфа Полночной мечты.
– Славный конек. Вообще-то я имел в виду не только бега. Например, отец Юнис три раза в неделю устраивает конную охоту.
– И что из этого?
– У него прекрасное поместье в провинции, примерно в часе езды от Лондона…
– Кажется, я смекнул, куда вы гнете, – оборвал я.
– Нет, Юнис вполне самостоятельная девушка.
– Кто бы мог подумать?
– Лично я, – продолжал Фабиан, – нахожу ее на редкость хорошенькой. Когда на нее не давит общество старшей сестры, она такая веселенькая и бойкая…
– Да она едва взглянула на меня за все эти дни.
– Ничего, еще взглянет, – посулил он. – Все в свое время.
Я не признался, какие сладострастные мысли по отношению к Юнис питал, пока «ягуар» плавно мчал нас по живописной дороге.
– Вот, значит, почему вы спросили Лили, не захочет ли Юнис присоединиться к нам? – догадался я.
– Должно быть, мое подсознание натолкнуло меня на эту идею, – ответил Фабиан. – В то время.
– А сейчас?
– А сейчас я бы посоветовал вам как следует обмозговать мое предложение. Спешки, впрочем, никакой нет. Можете взвесить все «за» и «против».
– А что скажет Лили?
– По некоторым ее высказываниям я бы рискнул предположить, что она относится к этому благосклонно. – Фабиан вдруг хлопнул в ладоши. Мы приближались к предместью Берна. – Давайте пока оставим эту тему. На некоторое время. Пусть будет как будет.
Фабиан вытащил из отделения для перчаток карту автомобильных дорог и погрузился в нее, хотя до сих пор, куда бы нас ни заносило, он, похоже, знал каждый поворот, каждую улочку.
– Кстати, – спросил он как бы между прочим, – а вам Присцилла Дин тоже всучила свой номер телефона тогда вечером?
– Что значит «тоже»? – запинаясь, только и вымолвил я.
– Она украдкой сунула мне бумажку с номером. Я не настолько самовлюблен, чтобы вообразить, что она остановила выбор исключительно на мне. Все же она истая американка. Демократична до мозга костей.
– Да, мне она тоже дала свой номер, – признался я.
– Вы им воспользовались?
Я вспомнил частые гудки в трубке.
– Нет, не успел.
– Везунчик же вы, – сказал Фабиан. – Она наградила марокканца триппером. Заверните на следующем углу. Еще пять минут, и мы будем у ресторана. Мартини у них просто божественное. Пожалуй, пропустим стаканчик-другой. Вы, во всяком случае. И возьмите еще вина к обеду. После обеда за руль сяду я.
Мы приехали в Гштаад в сумерки. Падал снежок. В разбросанных по холмам коттеджах швейцарского стиля только начинали зажигать свет; пробиваясь сквозь задернутые занавески, он весело мигал, суля тепло и уют. В зимнем сумраке запорошенный снегом городок выглядел особенно чудесно. И меня вдруг охватила щемящая тоска по крутым снежным склонам близкого моему сердцу штата Вермонт.
Когда мы медленно ехали по главной улице, из кондитерской вывалилась шумная ватага детворы в джинсах и ярких куртках с капюшонами. Оживленные голоса и смех, как колокольчики, звенели в морозном воздухе: ребята обсуждали свои проблемы. Какую гору пирожных со взбитым кремом они только что поглотили!
– Здесь всегда много детей, – заметил Фабиан, на черепашьей скорости пробираясь сквозь толпу ребят. – Прекрасная особенность этого городка. Тут три или четыре интернациональные школы. Лыжному курорту нужна молодежь. Она приносит в спорт чистоту и свежесть. Завтра утром вы увидите их на всех горных спусках и будете тужить о своих школьных годах.
Машина стала взбираться по извилистой горной дороге, слегка буксуя в недавно выпавшем снегу. На вершине горы, господствовавшей над городом, находился большой отель, походивший на феодальный замок. Как снаружи, так и внутри он не оказался достаточно чистым и опрятным.
– Обычно шутят, что Гштаад стремится стать Сан-Морицем, но ему это никак не удается, – сказал Фабиан.
– Меня он вполне устраивает, – признался я. Снова оказаться в Сан-Морице у меня не было никакого желания.
Мы расписались в книге регистрации приезжающих. Как обычно, в конторке портье сразу же узнали Фабиана и, казалось, выражали большую радость по случаю его приезда. Он то и дело здоровался, отвечая на приветствия.
– Ваши дамы оставили вам записку, – поспешил сообщить швейцар. – Они сейчас в баре.
– Какой сюрприз, – улыбнулся Фабиан. В просторном баре царил интимный полумрак, но в дальнем конце я все же разглядел Лили и Юнис. Они были еще в лыжных костюмах и сидели в компании пяти мужчин. На столе было вволю шампанского. Лили рассказывала какую-то историю, ее рассказ сопровождался такими взрывами смеха, что за другими столиками на них оборачивались. Я стоял в дверях, сомневаясь, следует ли нам с Фабианом присоединиться к этому веселому обществу.
– Они не теряют времени понапрасну, не правда ли? – сказал я.
– В этом я не сомневался, – с обычной невозмутимостью ответил Фабиан.
– Поднимусь-ка я к себе в номер и приму ванну, – решил я. – Позвоните мне, когда спуститесь к ужину.
– Ах, робкая душа, – улыбнулся в усы Фабиан.
– Что ж, покажите свою храбрость, – ответил я. Уже уходя, услыхал, как снова заржали мужчины, сидевшие с нашими красавицами, и увидел, что Фабиан направился к их столику.
Когда я проходил через вестибюль, туда ввалилась из кегельбана ватага молодежи. В их шумной и бойкой болтовне звучала французская и английская речь. Мальчики – все с длинными волосами, некоторые с бородами, хотя самому старшему из них – не более семнадцати лет.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
