Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
В «Гранд Отеле» мне отвели большую, но довольно темную комнату. Распаковав чемодан, я аккуратно развесил в шкафу свои вещи. До встречи с Квадрочелли, который должен был приехать к себе в Порто-Эрколе не ранее конца недели, мне предстояло весело или скучно прожить в Риме четыре дня.
Разбирая вещи, я заметил на дне чемодана толстый конверт, который Эвелин Коутс поручила мне передать ее другу в посольстве. Его имя и номера телефонов были в моей записной книжке. Я разыскал запись и выяснил, что его зовут Дзвид Лоример. Эвелин просила не звонить ему на службу в посольство, но сейчас было начало второго, и он мог обедать дома.
Почти всю неделю в дороге я провел в одиночестве, чувствуя себя отчужденным из-за незнания языка. Постоянная замкнутость, к которой меня приучила ночная работа в «Святом Августине», мало-помалу исчезла, я остро ощущал отсутствие друзей, знакомых, не слыша звуков родной английской речи. И обрадовался возможности встречи с американцем, который, может, пригласит меня пообедать с ним.
Я позвонил и вскоре услышал в трубке мужской голос, произнесший «Pronto» 18.
– Говорит Дуглас Граймс. Мне поручила Эвелин…
– Д-а, знаю, – быстро перебил тот же голос. – Где вы сейчас?
– В «Гранд Отеле».
– Буду у вас через четверть часа. Вы играете в теннис?
– Немного, – ответил я, несколько удивленный, полагая, что это, возможно, какой-то зашифрованный вопрос.
– Я как раз собираюсь в свой клуб. Нам нужен четвертый партнер.
Но у меня ничего нет с собой.
– Найдем в клубе. И ракетку тоже. Встретимся в баре вашего отеля. Я рыжий, потому сразу узнаете меня. – И он резко дал отбой.
Большими уверенными шагами в бар вошел долговязый рыжий мужчина. У него были резкие черты лица, пушистые рыжие брови, крутой нос и довольно длинные, по крайней мере для дипломата, волосы. Действительно, его нельзя было не узнать. Мы пожали друг другу руки. Он, казалось, был моего возраста.
– Нашел у себя пару старых теннисных туфель, – сказал он, здороваясь со мной. – Какой размер у вас?
– Десятый.
– Очень хорошо. Они вам подойдут. Его открытая машина, синяя двухместная «альфа-ромео», стояла у подъезда отеля, мешая движению. Подошедший полицейский недовольно оглядывал ее. Когда мы садились в машину, он сделал Лоримеру замечание, очень музыкально прозвучавшее на итальянском языке, тот в ответ добродушно помахал ему рукой, и мы поехали.
Как и все в Риме, Лоример весьма лихо вел машину, и мы раз десять оцарапали крылья автомобиля, пока добрались до теннисного клуба, расположенного на берегу Тибра. Говорить во время такой езды, естественно, было невозможно, и он лишь один раз отвлекся, указав мне на «Сады Боргезе», когда мы проезжали мимо них, сказав, что следует сходить в этот музей. Фабиан тоже говорил мне о нем и будет, конечно, рад, узнав, что я побывал там. «Обратите особое внимание на картины Тициана», – при этом наставлял он меня.
Мы проскочили в ворота клуба, и Лоример поставил машину в сторонке, в тени тополей. Едва я взялся за ручку дверцы, чтобы выйти, как он остановил меня, потянув за рукав.
– У вас при себе? – спросил он.
Вытащив из внутреннего кармана объемистый конверт, я вручил его Лоримеру, и тот, не распечатывая, спрятал его.
Мы вышли из машины и пошли к зданию клуба.
– Я рад, что вы поехали со мной, – сказал Лори-мер. – В этот час дня трудно найти партнеров. Я люблю играть перед обедом, а итальянцы после него. Коренные, так сказать, различия двух цивилизаций. И совершенно непримиримые. Мы словно через пропасть зовем друг друга. – Он поздоровался с двумя смуглыми мужчинами небольшого роста, игравшими на одном из кортов, и крикнул им: – Сию минуту придем!
Двое на корте тренировались, ловко посылая мячи друг другу.
– Боюсь, что мне не справиться с вашим темпом игры, – сказал я, следя за тем, как они на корте обменивались неплохими, ударами. – Уж очень давно не играл.
– Неважно. Держитесь лишь поближе к сетке. Они расколются, когда насядем на них. – Лоример широко улыбнулся. Улыбка была и приятная, и дружелюбная, но проступал волчий оскал.
Теннисные туфли оказались мне впору, шорты и рубашка немного широки, но были вполне пригодны для игры.
– Возьмите с собой на корт все, что у вас при себе ценное, – посоветовал Лоример. – Можно сдать на хранение в контору, но там всякое случается. И ни в коем случае нигде не оставляйте свой паспорт, а то в один прекрасный день прочитаете в газетах, что некий сицилиец по имени Дуглас Граймс арестован за провоз наркотиков.
С собой Лоример забрал бумажник, кошелек с мелочью, часы, а также конверт с письмом Эвелин.
Игра доставила мне больше удовольствия, чем я ожидал. Лыжные прогулки этой зимой укрепили меня, и мои движения были быстры и достаточно ловки. Лоример носился по всей нашей площадке, всюду поспевая. Играл он с диким азартом, весьма успешно. В первых двух сетах мы подавили итальянцев, которые, как и предвидел Лоример, стушевались под нашим натиском. В третьем сете у меня от усердия вскочил волдырь на большом пальце и я вышел из игры. Это, конечно, был пустяк по сравнению с удовольствием играть под живительным римским солнцем на берегу той реки, которую, по утверждению Шекспира, Цезарь переплывал в полном вооружении и доспехах. Сейчас, в сухое время года, река выглядела совсем безобидной, так что и я мог бы рискнуть переплыть ее.
После игры, когда мы мылись под душем, итальянцы пригласили нас пообедать в клубе.
– Вы первый раз в Риме? – спросил меня Лоример.
– И первый день, – ответил я.
– Тогда мы не станем здесь обедать. Отправимся в туристское заведение на Piazza Navona. – Я кивнул. Фабиан тоже рекомендовал мне это местечко. – Каждого, кто приезжает в Рим, – продолжал Лоример, – я призываю ни на что не претендовать, а быть только туристом. Осмотрите сначала все классическое: Ватикан, Сикстинскую капеллу, Замок Сан-Анджело, статую Моисея, Форум и так далее. Не зря они сотни лет значатся во всех путеводителях. А потом найдете и свой путь знакомства с этим вечным городом. Будете читать, скажем, Стендаля. Вы знаете французский?
– Нет.
– Жаль.
– Я бы хотел вернуться обратно в школу и начать все с самого начала.
– А разве не все мы этого хотим?
– Ну как, нравится тут? – спросил Лоример. Мы сидели на открытой террасе, глядя на огромный фонтан, который украшали четыре мраморные женские фигуры.
– Очень! – воскликнул я.
– Только никому не рассказывайте. В высших кругах принято считать, что пища здесь несъедобная. – Он ухмыльнулся. – Вас заклеймят мужланом, и вам придется долго искать свою принцессу.
– Но я могу хотя бы признаться, что мне понравился фонтан?
– Скажите, что случайно забрели на Piazza Navona. Сбились с пути в темноте. Если же речь зайдет об этом, то молчите.
Лоример не отрывал глаз от фонтана.
– Хороши, не правда ли?
– Кто?
– Вот эти скульптуры. Для меня это одна из причин, почему я предпочитаю Рим, скажем, Нью-Йорку. Здесь вас подавляют искусство и святыни, а не сталь и стекло многоэтажных зданий страховых компаний и биржевых маклеров.
– Вы давно в Риме?
– Не так уж давно. Да вот разные сукины сыны пытаются убрать меня отсюда. – Он нащупал в кармане письмо, которое я привез ему, вытащил и бегло пробежал, пока мы ожидали заказанные блюда. Когда нам подали, он спрятал письмо обратно. – Пока что ждем, кто первым сделает неверный шаг. Различие во взглядах. Возможно, неизбежное. Не похваляйтесь тем, что знакомы со мной. Шпионы тут повсюду. Когда б я ни вернулся к письменному столу, все бумаги на нем уже кем-то просмотрены. Я говорю, как психопат?
– Не очень-то мне понятно, хотя Эвелин и намекала на разные обстоятельства.
– Это случалось и прежде и, конечно, будет продолжаться, особенно в связи с тем, что происходит в Вашингтоне. То, что проделывал Маккарти, выглядит просто детской кутерьмой по сравнению с тем, что способна вытворять теперешняя братия в Белом Доме. Оруэлл ошибся, предсказывая тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год. Это началось уже в семьдесят третьем. Вы думаете, они уберут из Белого Дома этого взломщика?
– Признаться, я не слежу и не очень-то интересуюсь этим, – пожал я плечами.
Лоример как-то странно поглядел на меня.
– Эх, американцы, – печально покачал он головой. – Держу пари, что он и до следующих выборов просидит на нашей шее и будет давить нас. А меня, вероятно, вскоре переведут в какую-нибудь маленькую африканскую страну, где каждые три месяца совершают государственные перевороты и убивают американских послов. Приезжайте тогда в гости ко мне. – Он осклабился и налил себе полный стакан вина. Что бы с ним ни случилось, он, очевидно, не боялся. – К сожалению, не смогу быть с вами на этой неделе. Уезжаю в Неаполь. Но мы можем встретиться в субботу днем на этом же теннисном корте или вечером за игрой в покер. Эвелин пишет, что вы сильный игрок.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
