Через неделю меня вызвали в штаб батальона. С вещами. Это было что-то новенькое. Комбат приказал прибыть в кабульский Тёплый Стан. С ЦБУ (центра боевого управления) 181 полка связаться с начальником штаба армии генералом Грековым. Доложить о прибытии. Дальше я поступаю в его распоряжение. Мне сообщили позывные штаба армии и начальника штаба. И пожелали доброй охоты. У нас в племени так желают удачи. Доброй охоты на новом пути.
Я взял все свои вещи. Их у меня было совсем не много: автомат, блокнот со стихами и две гранаты Ф-1. За долгую офицерскую службу большего накопить не получилось. Правда у меня еще была зубная щетка и бритвенный станок. Но не хотелось быть Плюшкиным. Их можно было купить в любом магазине военторга. Я оставил их на Тотахане. Всегда нужно что-то оставлять. Чтобы потом можно было вернуться. Есть на войне такая примета.
На попутной колонне добрался до Тёплого Стана. С ветерком, менее чем за час. Колонна принадлежала ВАИ (военной автоинспекции) они всегда катались довольно быстро. И так же быстро связался со штабом армии. На ЦБУ стояла засекречивающая аппаратура связи (ЗАС), поэтому говорить можно было открытым текстом. Милый женский голос поинтересовался, кто беспокоит генерала, начальника штаба армии? Я постарался показаться таким же милым:
— Старший лейтенант Карпов. Из 180-го полка.
Ответ не заставил себя долго ждать:
— Послушайте, лейтенант, не морочьте мне голову!
Связь была прервана. Видимо девушка-радиотелефонист и не подозревала, что в нашей армии служат не только генералы и полковники, но даже и лейтенанты. Видимо, начальник штаба армии общался с лейтенантами не часто. В течение четырех часов я с большим или меньшим успехом связывался с узлом связи штаба армии. На вопрос «Кто я?», отвечал неизменно: «Старший лейтенант Карпов. По приказу начальника штаба армии…». Меня ласково и не очень посылали по разным адресам. Адреса были разные, но направление, в целом, одно. Я прекрасно понимал, что достаточно представиться хотя бы подполковником. Но я не мог говорить неправду. Я не был подполковником.
— Послушайте, лейтенант, прекратите засорять эфир!
— Во-первых, я не лейтенант, а старший лейтенант…
— Ну, это в корне меняет дело. Тогда соединяю.
Логика, которой придерживается при этом радио-телефонистка, мне совершенно не понятна. Хотя едва ли она существует, женская логика.
Я докладываю Грекову о прибытии. Как ни странно, он помнит о каком-то старшем лейтенанте. В ответ генерал говорит, что сейчас за мной приедут. Я вышел к контрольно-пропускному пункту и начал мечтать о том, как за мной приедет длинноногая блондинка в шикарном мерседесе. Мы поедем на пустынный пляж, и… Представить, чем мы будем заниматься на безлюдном пляже, я не успел. Из-за угла здания появился УАЗик с двумя здоровыми бугаями в афганских национальных одеждах. На УАЗике тоже были афганские номера. Фальшивые, почему-то сразу же подумал я. Номера фальшивые. Потому что уж очень фальшиво выглядели эти двое в афганских национальных одеждах. С замашками средиземноморских пиратов. С рязанскими физиономиями, на которых откровенно сияли хитрющие улыбки. Одежды можно было сменить, а такие улыбки никуда не спрячешь. Они как визитная карточка.
— Карпов?
— Я.
— Садись. Поехали.
Желания куда-либо ехать с этими подозрительными личностями у меня не было.
— Никуда я с вами не поеду.
Пиратов мой ответ немного развеселил. Они ни на мгновение не сомневались, что поеду. Живой или мёртвый. Это уж как получится. Но поеду. Через мгновение я уже сидел в салоне автомобиля. А УАЗик стремительно удалялся от пункта постоянной дислокации 181-го мотострелкового полка.
Мы летели по вечерним кабульским улицам. Афганские полицейские стыдливо отворачивались при виде нашей машины. На постах ВАИ офицеры тоже не смотрели в нашу сторону. Это могло означать только одно, все они знали, что это за машина.
Почему-то эта мысль меня совсем не грела. Меня радовало другое. Пока что я был жив и улицы, по которым мы ехали, были мне знакомы. Это была дорога к моему полку. Но до полка мы не доехали. Свернули к штабу армии. «Генерал Греков. Меня везут к нему», — мелькнуло в голове. Но я снова ошибся. Не доезжая штаба армии, мы свернули направо. Заехали в железные ворота. На воротах не было никаких традиционных табличек. Ни номера части, ни номера полевой почты. Даже звезды не было на воротах. Лишь за забором в небо тянулись антенны дальней связи. И первый человек, которого я увидел за забором, был в советской военной форме.
Старший лейтенант торопливо протянул мне руку.
— Валера Ромашов. С приездом. Пойдемте быстрее. Ротный уже заждался.
Слова эти были, как бальзам на мою бедную душу. Мои пираты хитро переглянулись друг с другом и пожелали мне удачи. Когда они отъезжали, я услышал, как один сказал другому: «Номера поменяй!». Бальзам с моей души начал постепенно улетучиваться. Куда это меня занесла нелёгкая?
— Отдельная рота специального назначения. Я — её командир. Лукьяненко Дмитрий Иванович, будем знакомы — майор подвел меня к штабной карте:
— Выезжаем завтра в три. Твоя задача — здесь (Он показал какое-то место на карте). Здесь и здесь минные поля. Туда не суйся. Соседи: здесь будет сидеть Николай со своими, здесь — Толя. Дальнейшую задачу получишь на месте. В двадцать часов — совещание. Не опаздывай. Валера, покажи Сергею его комнату.
Это уже было лишним. Ведь до начала совещания оставалось не более получаса. А до выезда на операцию всего семь часов. В моей жизни не было еще столь кратких инструктажей и постановок задач. Я чувствовал себя последним папуасом. Я абсолютно ничего не понял из того, что мне сказал новый ротный. Нет визуально я, конечно же, представлял, где будет сидеть какой-то Николай. А где Толя. Где находятся минные поля. И где должен находиться я сам. Я только не знал координат этого места и своей задачи. Оставалось надеяться, что всё это я узнаю на совещании.
Старший лейтенант Валера Ромашов оказался зампотехом роты и прекрасным собеседником. Он показал мне мою комнату. Место, где можно было поставить мой автомат. И проводил в штаб. На совещание. За все это время он не произнес и пары слов. Валера был прекрасным собеседником. Удивительно интеллигентным и мягким. Я это чувствовал по его глазам. Я видел, как хочется ему поболтать со мной. Узнать последние московские новости. Но, видимо, в роте разговорчивость считалась не самым лучшим человеческим качеством, непозволительной роскошью. Валера крепился из последних сил. Приходилось принимать новые правила игры и мне. Хотя вопросов у меня было куда больше, чем ответов на них. Вся надежда была на совещание. Мы зашли в штаб.
Два шестиметровых металлических контейнера, составленные в длину, служили верой и правдой штабом отдельной роты специального назначения. Вдоль стен на скамейках и стульях расположились офицеры и прапорщики роты. Их оказалось неожиданно много. Более тридцати человек. Были среди них и два моих пирата. Одежда у всех была разношёрстной. Брезентовые штормовки и длинные афганские рубахи. Незнакомая мне форма и комбинезоны песочного цвета. Знаков различия не было ни у кого. Кроме ротного. Он единственный был в советской военной форме. Нет, вместе с Валерой их было теперь двое.
Совещание тоже не дало ответов на мои вопросы. Кроме одного. Раз задача на предстоящие боевые действия мне не уточнялась, значит, она того и не стоила. И не стоило бежать впереди паровоза.
Совещание так же не отличалось особой продолжительностью. Дмитрий Иванович сказал, что в роту прибыл новый офицер. Показал рукой на меня. На этом совещание плавно перешло в собрание офицеров и прапорщиков. Вести его ротный предложил председателю собрания. Старшине роты старшему прапорщику Скалянскому. Со скамейки поднялся один из моих пиратов. Пересел за двух тумбовый стол командира роты.
— Ну, что, товарищи офицеры и прапорщики, в роту прибыл новый офицер. Старший лейтенант Карпов из сто восьмидесятого полка. В Афганистане с августа 1986-го. У кого будут какие вопросы?
