Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259
…К дому Вити Крестовского Числов не опоздал – Филиппов ждал его на скамейке в детской песочнице. Офицеры обменялись рукопожатиями. Старлей угрюмо заглянул Числову в глаза и спросил негромко:
– Раньше случалось птицей Див работать?
– Кем?
– Есть такая птичка в славянской мифологии. Предвестник бед и несчастий, – хмуро пояснил старлей. – Никто не знает как она выглядит, потому что разные люди видят ее по-разному.
– А-а. Нет, не случалось.
– Тады держи. – Филиппов вздохнул, вынул из кармана плоскую бутылку водки и два маленьких металлических стаканчика. – Накати для профилактики.
– Спасибо. Но я с ранья… Не привык, короче…
– Понятно.
Старлей плеснул себе, выпил поморщившись и завинтил на бутылке пробку. И в этот момент Числов со всей отчетливостью и обреченностью осознал, что перенести безумный взгляд еще одной пары материнских глаз второй раз подряд он просто не в состоянии. Не сможет. Надломится. Не выдержит… Ну а самое главное – маме Вити Крестовского не нужен рассказ о последнем бое ее сына! По крайней мере сегодня, сейчас – уж точно не нужен. И уж тем более бессмысленно говорить ей о том, что тот бой чуть не стал последним и для него самого. Чуть было… но ведь не стал же. Маленькое отличие – размером в жизнь, и не в одну. Витя Крестовский погиб в Чечне, а его мать сейчас должна умереть на глазах Сергея и военкоматовского старлея Филиппова. И не они, и никто другой во всем мире уже не могли ничем помочь этой женщине… Не годится Числов на роль птицы Див. Ни сейчас, да и раньше не годился…
Совсем некстати вдруг вспомнилось, как месяца три назад, когда в ходе зачистки одного из чеченских сел Галанчежского района на фугасе подорвался его зёма из Новосибирска, неисправимый оптимист и балагур Сенька Разважев, Числов целую ночь строчил в палатке похоронно-покаянное письмо его бабушке. Сенькины родители погибли в автокатастрофе, когда парню не исполнилось и семи лет, так что растила и поднимала его бабка. Которая в молодости оттрубила всю Великую Отечественную связисткой, пройдя за четыре года от невеликого города Кролевец, что на Сумщине, до Будапешта… А вот ее внуку, до своего персонального Будапешта не хватило каких-то пары шажочков. «Так же как и Витьке Крестовскому», – неприятно резануло в мозгу у Числова, и чувство вины, уже в который раз за последние несколько суток, окатило горячей и липкой волной. Конечно, у Крестовского подходил дембель, теоретически его можно было бы и не брать на тот «выход». Ну а кого же тогда брать? У «стариков» на выживание шансов больше, чем у молодых… Хотя все это, конечно, теория. Как взвесить эти шансы? Как понять, где кому что выпадет?.. А то самое злосчастное письмо Сенькиной бабушке Числов тогда так и не написал. Промучился до рассвета, но слов ТАКИХ подыскать так и не сумел. А потому заявился с утра к канцеляристам и распорядился отправить в столицу Сибири сухую казенную депешу. Такую, где все четко, лаконично и черным по белому. С заранее проставленными точками над всеми «И». Вернее, над «Ё». Ибо все самое главное и самое судьбоносное в их жизни начиналось именно с этой буквы…
– Ну чего, пошли, что ли?
– Слышь, старлей! – сглотнув подступивший к горлу ком, хрипло сказал Сергей. – Ты это… Иди один, ладно? А я… я потом ей все скажу. На кладбище.
– Блин! Ты чё, капитан, глумишься надо мной? – рассердился Филиппов. – Да хрена ли ты?!. А вчера не мог сразу сказать? За свою тонкую душевную ориентацию?! Зачем мы тогда с тобой на два часа договаривались? Я бы уже давно, с утреца, по-быстрому смотался и сейчас бы уже сидел где-нить, бухал. За упокой души раба Божьего Виктора. А заодно и свою грешную отмачивал.
– Ну извини…
– Извини! – передразнил старлей и сердито развинтил пробку обратно. Сделал большой глоток. Выдохнул. – Ладно. Бог с тобой, золотая рыбка… Ступай. А я уж здесь сам… На кладбище-то точно придешь? Похороны послезавтра.
– Приду. Точно… И… спасибо тебе.
– Да что мне твое спасибо, – досадливо отмахнулся Филиппов и, не попрощавшись, поковылял к подъезду многоквартирного дома…
А Числов вышел на незнакомую улицу незнакомого города и медленно побрел куда-то, инстинктивно выруливая к центру. Питера он, конечно, не знал, но, как бы это сказать, не знал лишь вживую. А вообще-то, он много читал – и об этом городе, и о разных вымышленных и настоящих историях, которые в нем происходили…
В этом смысле в «багаже» Сергея были несколько городов, которые не представлялись ему такими уж чужими: Рим например, Париж или Лондон. Числов, вообще-то, даже и не мечтал побывать там, но почему-то был уверен, что если бы занесла судьба – не заблудился бы. Слишком много ассоциаций из литературы детства, из хороших книг, которые уходят не только в память, но и в подсознание. Вот так и с Петербургом – вроде бы чужой город, а чем ближе к центру – тем больше инстинктивных узнаваний.
Вот – Нева. А за Невой – Летний сад со знаменитой решеткой. А дальше – Михайловский, или Инженерный, замок, где убили Павла I, убили люто, шумно, трусливо… А вот Фонтанка – по ней можно выйти на Невский вроде бы… Если верить Окуджаве, по Фонтанке раньше любили гулять юнкера… Красивый город…
Числов шел как по огромному музею, вот только наслаждаться всей этой необыкновенной, странно-холодной красотой мешал так и не разжимающийся комок в груди. Он как сжался там – в квартире Ольги Валерьевны, так и… «Анестезия, мне срочно требуется анестезия!» – решил Числов. Он остановился, достал из кармана бушлата потрепанный бумажник, прошелестел там убогими купюрами. Нет, конечно, на стакан в каком-нибудь скромненьком заведении хватит, но… Есть минусы. Во-первых – пить в одиночку. Бывало и такое. Ничего смертельного, но и радости немного. Во-вторых – со стаканом во лбу уже куда-то в приличное место не пойдешь. А у Сергея мелькали мысли насчет Эрмитажа или, скажем, Русского музея. При других бы обстоятельствах и настроениях – он бы и раздумывать не стал, но сейчас… Все-таки очень сильно жало в груди…
В таких вот сомнениях и размышлениях добрел капитан Числов по Фонтанке до Невского проспекта – там на углу как раз аптека располагается. У этой аптеки Сергей вытащил из кармана записную книжечку и с сомнением листнул её. Собственно говоря, в книжке оставался еще только один питерский телефон, если не считать номеров солдатиков из роты, которые просили позвонить при случае родителям и передать, что все в порядке. Но эти – не в счет. А тут был номер мобилы от бывшего однокурсника Сашки Дылева, вроде как бы осевшего в Питере, «зацепившегося» здесь как-то, и вроде даже не хило. Штука была даже не только в том, что никаким уж суперблизким корешем Дылев Числову не был, хотя и «Рязань» вместе прошли, и в Чечне пересекались – хоть и в разных батальонах служили…
…Мутная история произошла между Дылевым и командиром взвода из числовской роты Володькой Орловым. Как там оно на самом-то деле вышло – сказать трудно, Орлов-то сам особо не распространялся, кое-что как раз на эту тему поведал Числову медик-подполковник в моздокском госпитале как раз перед отлетом Сереги с телом Вити Крестовского в Питер.
А история вышла и впрямь… неоднозначная. Короче говоря, где-то с полгода назад Володьку Орлова крепко обожгло и контузило. Жизни-то, в общем, ничего на самом-то деле не угрожало, но это все потом выяснилось. А сначала и врачи с серьезными лицами бегали, да и сам Орлов замкнулся, озлобился и вообще впал в депрессию и приготовился помирать. Не звонил никому, не писал. Тем более что руки обожжены были. К нему в комнату попал как раз Сашка Дылев – у него-то дела получше были, контузия средненькая, да осколком по кисти практически «погладило». Ну и скорешились они. А у Орлова в Новгороде – жена, девка деревенская, глупая и молодая. Так вот, Орлов то ли в сердцах, то ли черт его знает с какой своей мнительности поведал Дылеву, что, мол, точно уже не жилец, и упросил его жену навестить, помочь там страховку получить, ну и вообще… Дыля пообещал. Выписался и уехал. А через пару месяцев поправился и Орлов – ну и махнул домой в Новгород сюрпризом. А там и впрямь «сюрприз» получился – дома он Дылю встретил… мм… в домашнем очень даже виде. Дылев, правда, письмо показывал, где черным по белому его знакомый отписывал из Моздока, что старший лейтенант Орлов помер; Вовка и сам помнил скончавшегося однофамильца, Орлов ведь в России – фамилия не редкая… Вот такая херня вышла, и вроде как никто в ней и не виноват.
Дылев-то орловской бабе и маленько деньжат подбрасывал – он сам комиссовался и какую-то хорошую работу в Питере нашел. Ну а в Новгород несколько раз заезжал, так сказать, с «шефскими визитами».
Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259
