Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 138
казался слепым, глухим, немым. Подошли уже на пару саженей — и ничего. С каждым шагом колени разгибались, спины выпрямлялись, плечи расправлялись, вскидывались подбородки. Стали переглядываться. Дом не казался — он стоял слепой и глухой.
— Убегли все, што ль?
— С бабами и ребятами?
Цепочкой обошли угол. Крыльцо было пусто. А дверь нараспашку.
— Ёптыть. Точно убегли.
Но первым идти никто не решался. Придумали хитрость. Нацепили на вилы шапку. Махнули в воздухе.
Ничего.
— Я гляну. — Мужик покрепче сжал ружьё, хорошее, английское, из разграбленной оружейной князя Несвицкого. Метнулся, вжался в стену. Осторожно высунулся. Тихо поднял ружьё, в прыжке приставил к щеке, готовый выстрелить в сей же миг. Замер, расставив ноги. Остальные следили за его движениями, затаив дыхание, не моргая.
И увидели, как спина размякла, плечи опустились, дуло поникло.
— Убегли! — гаркнул. В голосе было весёлое недоумение.
Вывалили на крыльцо гурьбой. Уставились в распахнутую дверь.
— Едрит…
Мебель была без чехлов, мягко сияя лаком и шёлковой обивкой. Блестела серьгами люстра. На полу ковёр.
— А грили, бурминовский барин гол как сокол.
— А тут бери не хочу.
Те, что залегли поодаль, увидели действия авангарда, стали подниматься, выходить из-за деревьев, уже не таясь. Всё, чего они теперь боялись, — это опоздать к добыче.
Те, что стояли на крыльце, жадно галдя, бросились внутрь. Задние пуще заспешили.
Охая, ахая и гогоча — ибо дом был богатый и нетронутый, — ввалились в залу. И охолонились. На диване рядком, как воробьи, сидели ребятишки. Свои, крестьянские, волосы под горшок, сопля под носом. Босые грязные ножки висели над лакированным наборным полом. Сидели и смотрели. Прямо, даже степенно. Руки на коленях. Только девочка — косицы-крысицы — держала обеими руками расписную чашечку, сразу ясно: стибрила из барского шкапа. Чашечка была такая тонкая, только что не светилась.
— Ишь… Вы что ж… Играете тут? — спросил один, поставив ружьё прикладом на пол.
Ни один ребятёнок и ухом не повёл. Тихие, точно в церкви.
— Язык всосали, што ль?
— Где мамаша с папашей-то? Тута?
Сидели и молчали. Перепугались, видать.
Один присел на корты перед девчушкой:
— Ишь, красотуля какая. В мамку небось?
Стукнул пальцем легонько по носу:
— Дзынь! Может, позовёшь сюда — мамку-то?
Девочка приоткрыла бледный ротик, глумливо повторила:
— Дзынь.
Разжала маленькие руки. Чашка хлопнула об пол, брызнув осколками.
И началось.
Бурмин открыл глаза. Серая муть стала потолком. Повернулся на бок, успел: вырвало. Он лежал, смотрел на стену. В окна косо валили параллелепипеды света. На стене висел портрет матери. Копия с того, что был у бабки. Писал крепостной — руки вышли кривоваты. Бурмин сел, обхватив руками колени, смотрел на милое лицо матери, на её чуть дымчатые глаза, сейчас они казались ему не печальными, а мечтательными.
Нехотя отвёл и уронил взгляд. Пол был покрыт телами. У мужиков были кирпичного цвета шеи и кисти рук. Всё остальное — белое. У баб обветренные на работе в поле лица и коричневые шеи казались приставлены к белым, странно мускулистым телам. Маленькие тельца детей были ровно покрыты загаром — от купаний, от беготни и игр на берегу. Бурмин смотрел на всех них. С разбросанными руками. С разведёнными или согнутыми ногами. На боку, на животе. Как застало. Глаза их были закрыты. Пока ещё закрыты.
Они откроются. Что он в них увидит? А может, не увидит. Может, взгляд этот уже будет пустым и жёлтым, как у Ивана. Как у Алёши?
Что же он наделал…
«Я не мог иначе».
Он резко повернул голову, уловив движение: взметнулась маленькая ручка. Бурмин обмер. Как столбик, среди тел вповалку, будто упавших с большой высоты, сел мальчик, остриженная головка клонилась на грудь. Поодаль, в прямоугольнике света, начала подниматься, тяжело свесив косы, будто пьяная, молодая баба. Начали шевелиться другие.
Мальчик отлепил подбородок от груди, медленно повёл лицом, открыл глаза. Встретился со взглядом Бурмина.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 138
